Деонис

Независимо от того, ослаблен ли он физической болезнью или охвачен интенсивным приступом психологической/эмоциональной боли, Ницше рекомендовал использовать средство, которое он назвал «русским фатализмом». Тот, кто применяет такое средство, прекращает попытки вылечить себя, просто ложится, принимает свою болезнь и боль и сдерживает любую физическую или эмоциональную реакцию. При этом он сохраняет драгоценную энергию и ускоряет выздоровление. Как объяснил Ницше в своей «автобиографии» Ecce Homo: «Если что-то и следует возразить против болезни и слабости, так это то, что изнашивается настоящий лечебный инстинкт человека, его боевой инстинкт. Ни от чего нельзя избавиться, ничего нельзя преодолеть, ничего нельзя оттолкнуть — все болит. Люди и вещи торчат слишком близко; переживания поражают слишком глубоко; память превращается в гноящуюся рану. Против всего этого у больного человека есть только одно великое средство: я называю его русским фатализмом, тем фатализмом без бунта, примером которого является русский солдат, который, найдя поход слишком тяжелым, ложится в конце концов в снег. Больше вообще ничего не принимать, больше ничего не брать, больше ничего не впитывать — полностью перестать реагировать. Этот фатализм — не всегда просто мужество умереть; он также может сохранить жизнь в самых опасных условиях за счет снижения обмена веществ, замедляя его, как своего рода желание впасть в спячку. Продвинув эту логику еще на несколько шагов, мы приходим к факиру, который неделями спит в могиле. Поскольку если бы кто-то как-то реагировал, он бы слишком быстро израсходовал себя, он больше не реагирует вообще: такова логика. Ничто не сжигает быстрее, чем аффекты обиды. Гнев, патологическая ранимость, бессильная жажда мести, жажда мести, примешивание ядов во всяком смысле — никакая реакция не может быть более неблагоприятной для измученного: такие аффекты связаны с быстрым расходом нервной энергии, патологическим увеличением вредных выделений…» ( Ecce Homo) человек больше вообще не реагирует: такова логика. Ничто не сжигает быстрее, чем аффекты обиды. Гнев, патологическая ранимость, бессильная жажда мести, жажда мести, примешивание ядов во всяком смысле — никакая реакция не может быть более неблагоприятной для измученного: такие аффекты связаны с быстрым расходом нервной энергии, патологическим увеличением вредных выделений…» ( Ecce Homo) человек больше вообще не реагирует: такова логика. Ничто не сжигает быстрее, чем аффекты обиды. Гнев, патологическая ранимость, бессильная жажда мести, жажда мести, примешивание ядов во всяком смысле — никакая реакция не может быть более неблагоприятной для измученного: такие аффекты связаны с быстрым расходом нервной энергии, патологическим увеличением вредных выделений…» ( Ecce Homo)