ПРОза: Дельвера

Сначала я не придавала этому значения. Всё происходящее казалось лёгкой, чуть наивной игрой, в которой одна сторона слишком серьёзна, а другая – беззаботна и свободна. Он смотрел на меня как на чудо, подходил осторожно, будто боялся разрушить хрупкое, тонкое равновесие между «можно» и «нельзя». А я позволяла себе быть легкомысленной, резкой, немного жестокой – не нарочно, просто потому, что ещё не знала, что с чужой любовью нужно обращаться бережно. Мне казалось, что я держу ситуацию под контролем...

Все началось с того, что конец света был официально назначен на 14:00, среду, 23 июня. Сообщение об этом распространило Управление по чрезвычайным ситуациям – документ под номером 666/АП-2025 быстро облетел все экраны. В местной администрации прошли три заседания подряд – каждое длилось по три часа – чтобы согласовать план эвакуации, распределить обязанности и утвердить количество туалетной бумаги на душу населения. – Туалетная бумага – приоритет номер один! – торжественно заявил руководитель отдела материально-технического снабжения...

Я — человек терпеливый. Говорят, юрист должен быть холоден, как лёд, и немногословен, как судья на обеде. Но у каждого терпения есть граница. Моя закончилась в тот момент, когда таракан Борис в третий раз пробежал по клавиатуре моего ноутбука, нажав «удалить» прямо в тот миг, когда я почти закончил свою апелляционную жалобу. Я дал себе слово: или он, или я. Сначала я пытался договориться. Оставил ему записку на кухне: «Борис, давай жить мирно. Могу уступить тебе микроволновку по вечерам. Только не трогай мои документы...

Она ушла тихо. Как всегда. Только звук щёлкнувшей двери, и всё. Он остался стоять у окна, держа в руке вторую чашку чая, тот самый чай, который она не допила. Он всегда наливал ей чуть больше, зная, что она оставит половину. Зная, что это – одна из немногих привычек, которые ему позволено иметь рядом с ней. Улица была пустынна, вечер медленно стекал по стенам домов. Она шла, не оборачиваясь. Даже в прощании была бережна – не оставляла ничего, что могло бы сказать слишком много. Он поднёс чашку к лицу, вдохнул...