Скалься, милая, не стесняйся, Вниз по лямкам скользи и цепляйся За ласковый взор мой. Шути и кусайся, В настежь открытые окна смейся и пой. Розовой ватой покрой свои плечи, На стенах седых рисуй наши встречи, Будто в дневник. Пусть даже увечье С тобой вдруг покажется славной красой. Пей через трубочку долго и жадно, Снимай с себя все, танцуй при парадной, Словно на сцене. И ночью триада Лунного блеска не даст нам уснуть. Делай, что хочешь! Гори, как желаешь! Я буду делить тебя с солнцем, ты знаешь, Пусть нехотя. А ты все пылаешь, Не дав мне и шанса спастись от огня. (с) И. Полевая
Декаданс
На дворе трава, на траве дрова. на бедре дурак, на бедре беда. не бурбон - бурда, не бутон, не дар, полный бред, не бриз, а небритый грех. на бугре бедра, на брегу ребра - он сидит везде, нанося мне вред. он сидит и ест, чтоб отхаркнуть прах. как ко мне попал, миновал пар банов? как случилось так, что обоим «баю» на большом диване нам поёт бабайка? как случилось так, что он тут, под боком? смотрим «губку боба», едим попкорн. у него восторг, у меня икота. на столе свеча мне за у-покой. как случилось так, что он тут, со мной? как случилось так, что весной, зимой, что в момент любой лижет сердце тьмой, роковой чумой и твердит: «прикол»? как случилось так, что молчу, не против, что сама на противень ложусь: «ко-ко-ко»? как случилось так, что мой разум продан? как случилось так, что случилась любовь? (с) женя пепельная
что-то не сходится, как-то чуть-чуть не ладится. девочка лает да не забывает кусать. лягу на сердце её из чёрного латекса - и соскользну, не вложив в пустой сад свой косарь. кто её делал? ни вправо, ни влево, как ко́л стоит. чем ни маню - не добьюсь извержения слюнок. я так люблю её, я так люблю её, господи. кольцами глаз за ней следую. ем ли я, сплю ли, в коме ль, в окопе ли, - я круглосуточный паж, не отсекаемый хвост, не сдираемый патч, яблоко для поджигаемых дротиков панчей. боль распадается на пустяковые «ауч». нате, пожалуйста, вот я, комплект макивар. псом на панели авто ей кивать. у меня кругосветка - типа из Тихого в Дикий, анти́магеллан. да, не ахти, ну и лан. всё равно скудный план по отступлению вытоптан - прах развеян. я никуда не денусь, а детка и рада: чёрное сердце - не траур по мне, а триумф. не обшиваемо толстыми нитками радуг, не завлекаемо сладостной музыкой утр. как ни приближусь - и упс: новый адрес - аут. вырвет мои позвонки и, как камушки плоские, бросит по темечку моря, рекорды поставит. и никаких адекватных касаний. но знаешь, чем б ни напихана, лихом каким бы ни создана, я так люблю её, очень люблю её, господи. ты не поймёшь меня, это такой иностранный. (с) женя пепельная
кровь пошла носом только у могильных плит люди взахлёб рыдают а пока у тебя всё болит ты не ебёшь их никаким краем кровь пошла носом я такая честная, когда в ноль закури меня, как папиросу отвези домой я сегодня видела господа он не стригся давно весь обросший, сухой говорит — смотришь чё я не буду якшаться с тобой и подставлять плечо выпьем не чокаясь за упокой всех закопанных пока тебя болтает и носит вокруг да около блядских выродков желающих только твоего мяса я после этого сама себе вырыла могилу до пояса потратила меньше часа полюби меня, пожалуйста я святая, руки в шрамах подбери меня, пожалуйста у Ашана отвези меня домой, кровь пошла носом я хочу быть любимой с таких у господа меньше спроса (с) Ананасова
от рождения до седин, досидим, не слезая с места, на насесте, что по наследству перешёл нам от пап и мам. папилломы дымящих труб напевают ноктюрн поместьям, что, считая себя живыми, разлагаются по углам. этот город тебя кормил молоком нефтяных заводов, ты в разводах, плывущих в луже, видел радуги полный спектр. он заботлив и оградит от любых перемен забором. он заменит твою свободу на стокгольмский синдром. ты слеп. да и я далеко не зрячий. раб иллюзий, прислужник музы. музыкант, не учивший ноты, машинист, не видавший рельс. словно тень - не найду угла, изменяя свои маршруты, и, наверно, лишь после смерти я скажу: моё место здесь. каждый день перемена места. у тебя каждый день - маршрутка, и гарант для счастливой жизни - клетка смерти (читай, насест) (с) Бомгард
вот — твой стол, твой стул, твой стон, твоя стынь и сталь. стержень стана стройного стал сутул. ты стучишь, как Сталин, пальцами по столу. говоришь "остынь", говоришь "отстань". остаешься каплями по стеклу. ты — мой дом, мой дым, Дон Кихот мой и дума дум, умирающий в амоке молодым. для тебя от Жоан Маду до Наож Удам — просчитать ходы прямо на ходу. нет, я никому тебя не отдам. вот — мой стих, мой страх, мой японский бумажный стерх. стихли сечи старинные тех, кто стар. стухли свечи стеаринные тех, кто стёр из глазниц огонь, ссыпал прах в ладонь, а в моих — горит для тебя костёр. ты — спасённый от смерти держащий землю кит, по себе от себя убежавший кот. твоих братьев скоптил в скоромное китобой. в семисолнечный скит отправлялся скот, как и я отправилась за тобой. вот — мой теплый бок, мой пиратский бриг, пыль эпох и степной ковыль, все — тебе, тебе, одичавший Брок и смешная Брик, все тебе — моя быль, моя боль — и Бог. ничего — себе. истончи, истопчи, истолчи в ступе, истолкуй как хочешь смысл этих строк. (с) Стефания Данилова
