Datchery

— Не могу понять, нравится мне или нет, — сказал Павлик капризно. — На мать её похожа, да? Он нашёл приложение, старящее портреты людей, скормил ему фотографию девушки и теперь уныло смотрел на морщинистое лицо. Павлик развернул смартфон, чтобы и Глеб посмотрел, но тот упёрся взглядом в угол под потолком и даже не ответил. Потом опёрся о стул, потянулся тростью к паутине и принялся гоняться резиновой ножкой за паникующим пауком. Павлик шмыгнул носом. — Вообще говорят: если узнать, какой станет твоя девушка, посмотри на её мать. Народная мудрость. Ножка стула подломилась, и Глеб шумно обвалился под украшенную ёлку...

Иван проснулся, вытянул тощие ноги под тяжёлым нагретым одеялом и прислушался к нудящему за окном дождю. Во рту было скользко. — Срань, — прошипел он и сглотнул. — Надо пожрать. Он нащупал: правой рукой телефон на табуретке, а левой ногой болячку на правой икре. Начесавшись, скинул одеяло, брезгливо глянул вниз на тело, скинул ноги с постели и, выдохнув, сел. В пояснице что-то щёлкнуло и Иван, досадливо поморщившись, пробормотал: «Утренняя гимнастика, бля». Усевшись, он довольно долго елозил узловатым пальцем по экрану, гоняя бургеры туда-сюда. Наконец ткнул в тот же, что всегда, сделал заказ и машинально переключился на твиттер...

Потап Степанович проснулся, сонно посучил ножками под тяжёлым нагретым одеялом и с удовольствием прислушался к нудящему за окном дождю. — Идёт, подлец, — промурлыкал Потап Степанович с поддельным осуждением. — Ну а мы сейчас завтрачек. Он нащупал на табуретке телефон, открыл меню и стал вертеть его туда-сюда, время от времени почёсывая то правой ногой левую, то левой правую. Наконец Потап Степанович отбросил одеяло, хлопнул себя по просыпающемуся животу и ловко спустил ноги прямо в тапочки — он считал это упражнением и называл «четвертьоборот с опорой на зад». Усевшись, он быстро сделал заказ, швырнул телефон — по-барски, но в то же время весьма осторожно — потянулся и потопал на балкон...

Артур Иванович задумался о сырниках, и это мешало ему есть. Чуткая официантка забеспокоилась и подошла спросить, всё ли правильно, всё ли нормально. Артур Иванович нестеснительно поглядел оглядел её всю и отослал, ничего не объяснивши. Ему было, как и всегда, вкусно, но беспокойство, родившись где-то в середине тарелки, росло и росло. Он отодвинул тарелку, кликнул официантку и, посмотревши на длинные женские пальцы возле белых объедков, вышел вон. В кулинарном отделе продовольственного магазина он взял ровно столько сырников, сколько ему подавали обычно — шесть штук, и купил сметаны. Разогревши...

Пьеса Фенечка. Мама! Мама! Никто не приходит Фенечка. Папа! Папа! Никто не приходит Фенечка. Стасик! Стасик! Никто не приходит Фенечка. Айка! Никто не приходит Фенечка. Никого нет. Появляется Иван Ильич Иван Ильич. Что ты расшумелась? Фенечка. Я одна на целом свете. Иван Ильич. А где ж все? Где мама? Где папа? Стасик. Собачка. Фенечка. Их убили. Иван Ильич. Как убили? Фенечка. Не хочу рассказывать. Иван Ильич. Воля твоя, а так не бывает, чтобы всех — и убили. Фенечка. Как же не бывает, когда я одна осталась. Иван Ильич. Вот уж не знаю. У нас цивилизованный мир. Фенечка. Иван Ильич, вы негодяй. Появляется инспектор Инспектор...