Тёмный бархат

В ноябре 1825 года в Таганроге женщина пишет письмо матери. Муж умирает в соседней комнате, врачи уже не смотрят ей в глаза, а она просит о молитве. Казалось бы, всё понятно: любящая жена боится остаться вдовой. Но этот брак пережил столько унижений, что у постороннего возник бы другой вопрос: почему она до сих пор держится за человека, который столько лет заставлял её чувствовать себя лишней? 28 сентября 1793 года в церкви Зимнего дворца принцесса из Бадена стала Елизаветой Алексеевной. Платье из серебряной парчи весило столько, что голову она поворачивала всем телом...

В феврале 1802 года лондонцы толпились у витрины и хохотали: на картинке женщина в прозрачном платье горела у камина. Смеялись над французским безумием. А в Петербурге то же платье надевали в мороз — и расплачиваться за моду приходилось уже не только насмешками. Кто заставлял женщин рисковать здоровьем ради тонкой ткани: любовь к красоте или страх выглядеть хуже других? Представьте парижский салон времён Директории. Свечи, тяжёлые шелка, дамы, привыкшие к плотным платьям. Двери открываются, и входит Тереза Тальен, одна из тех, кто задавал тон новой моде...

В конце 1889 года в Париже напечатали письмо, которое в России не рискнул бы произнести вслух никто из знакомых его автора. Адресат: император Александр Третий. Автор: женщина, которой было что терять. Она сама положила голову на плаху и сама подала топор. Зачем? Попробуем восстановить вечер, когда конверты ещё лежали на столе. Но сначала о том, что она потеряла бы, если бы промолчала. Мария Цебрикова не была ни юной бунтаркой, ни скандалисткой. Ей шёл 55-й год (родилась 8 июля 1835-го). Публицистка, переводчица, редактор: человек, который десятилетиями жил словом и имел в печати имя...

Сюлли держал листок двумя пальцами, как неприятную находку. Дочитал до подписи. Разорвал пополам. Потом ещё раз. — Вы что творите? — Генрих побагровел. — Спасаю вас, сир. — От кого? — От вас самого. Я бы хотел быть единственным безумцем во Франции, но вы, боюсь, спешите составить мне компанию. Король молчал долго. Потом велел принести чернила и написал то же самое заново. Только почерк стал твёрже. В бумаге значилось: если Генриетта д’Антраг в течение шести месяцев родит сына, король женится на ней...