Тёмные истории

Саш, ты никогда не рассказывала о своём бывшем. Почему вы расстались? Ты правда хочешь это знать? Конечно. Мы вместе уже три месяца, а ты до сих пор для меня — сплошная загадка, — он улыбнулся и провёл рукой по её волосам. Саша поднялась с постели, прошла к письменному столу и достала оттуда несколько листов. Её силуэт на фоне окна был будто вырезан из темноты. Почитай это, и ты всё поймёшь. Семен включил ночник и начал читать. Меня звали Виктор, и когда-то я жил обычной, пусть и немного скучной жизнью...

Это случилось в ту пору, когда я ещё работал журналистом в городской газете. Газета у нас была боевая — с претензией на разоблачения, с душком "жёлтизны", но читалась на ура, особенно в пригородах и райцентрах. Дело было в пятницу, я уже собирался уходить домой — ключи в руках, куртка на плечах, как вдруг звонок от главреда. Надо выехать на материал. Срочно. Сегодня. Я выругался про себя. В материале речь шла о давно заброшенной стройке — километрах в двадцати от города, где должны были построить жилой комплекс, но после рытья котлованов дело заглохло...

Вы можете усмехнуться, покрутить пальцем у виска и сказать, что я выдумываю, но каждое слово — правда. Его руки были ледяными и липкими от крови. Он вцепился в моё запястье так крепко, что казалось, кости вот-вот треснут, и тянул меня вниз — туда, в чёрную, мёртвую воду. Я кричала, захлёбывалась собственным визгом, рвала горло, умоляла оставить меня… но он только тянул сильнее. Ты должна… увидеть, — прошептал он хрипло, и от этих слов по спине побежали мурашки. Что именно я должна была увидеть — я не знала, да и знать не хотела...

Я никогда не верил в мистику. Да, иногда мурашки бегали по коже после страшных фильмов или пугающих историй, но всё списывал на воображение. До одного дня. После него всё изменилось. Это случилось, когда я переехал в старую квартиру, доставшуюся мне от двоюродной бабушки. Небольшая, на четвёртом этаже, с высокими потолками и скрипучими половицами — типичное жильё сталинской постройки. Всё в ней было слегка облупленным: стены, обои, даже воздух казался уставшим. Но хуже всего было зеркало. Оно висело в узком коридоре между кухней и спальней, в тяжёлой, будто бы металлической раме...

Это случилось в начале восьмидесятых годов. Мне тогда было девять лет, и впервые в жизни я отправлялась в пионерский лагерь. Всё детство я проводила у бабушек в деревне, где чувствовала себя свободной и защищённой, а тут – лагерь, с его дисциплиной, песнями, построениями и чужими детьми. Родители утешали: «Познакомишься с друзьями, будет весело». Но на деле всё оказалось иначе. Помню, как меня запихнули в пригородный поезд с десятками других детей. Название лагеря давно стерлось из памяти, помню только, что находился он где-то под Красносельским...