Дана Лайт | Истории из жизни

Экран телефона мигнул в полумраке кухни. Марина вытерла руки полотенцем и взглянула на уведомление — незнакомый номер в мессенджере. Фотография. Букет тюльпанов на чужом столе, яркие жёлтые головки на фоне незнакомой скатерти. Подпись под снимком заставила её сердце провалиться: "От Виктора. Спасибо, что не забыл меня 💐" Пальцы задрожали. Марина несколько раз перечитала сообщение, словно буквы могли сложиться в другие слова. Может, ошибка? Другой Виктор? Но номер телефона был указан правильный — она знала его наизусть...

Утром, когда я наливала воду в чайник, линолеум под босыми ногами показался особенно холодным. Трещина у плиты расширилась — вчера её не было. Или я просто не замечала. — Поля, завтрак готов, — позвала я дочь, расставляя тарелки с привычной автоматичностью. Пятнадцатилетняя Полина вышла из своей комнаты, волосы растрёпаны, взгляд мрачный. Села за стол, не поднимая глаз. — Как дела в школе? — спросила я, хотя знала, что ответа не будет. Полина молчала, ковыряя вилкой яичницу. На столе завибрировал телефон...

Алексей вернулся домой позже обычного, и я это сразу почувствовала. Не по времени — он и раньше задерживался на работе. По тому, как тихо закрыл дверь, как долго возился в прихожей, будто собирался с духом. Я стояла у плиты, помешивала суп, когда услышала знакомый звук уведомления с его телефона. Он оставил его на столе, а сам ушел в ванную. Экран загорелся, и я машинально взглянула. «Скучаю. Когда увидимся? Кристина». Сердце остановилось. Потом забилось так сильно, что я подумала — он услышит из коридора...

Вечер пятницы всегда пах кофе и чистотой. Я поставила пакеты с продуктами на кухонный стол, прислушалась к знакомым звукам дома — Лиза укладывала куклу спать в детской, из бани доносились басовитые голоса Алексея и его друга Лёни. Они пришли часа два назад, теперь парились, сидели с пивом, обсуждали что-то мужское. Обычная семейная идиллия. Я даже улыбнулась, складывая творог в холодильник. — Вынесу мусор и чай поставлю, — проговорила я вслух, хотя меня никто не слушал. Вышла из дома с переполненным пакетом...

Я наливала кофе в надколотую кружку и смотрела, как Кирилл собирается на работу. Молча. Мы разговаривали только о детях и делах уже месяц. Может, больше. Трещина на керамике шла от самого края — тонкая, но заметная. Помню, как она появилась. Кирилл тогда мыл посуду, кружка выскользнула. Мы смеялись над этим сколом, он целовал меня в лоб: «Ничего страшного, красота в недостатках». Сейчас он застегивал рубашку, не поднимая глаз. — Сегодня не задержусь, — бросил он, берясь за портфель. — Хорошо. Никакого поцелуя...