Дарья Карпова

Это мои прапрадед с прапрабабкой. Дважды пра - это важно. Каменные спины, напряженные тела, недоверчивый взгляд - классика семейной фотографии 1941 года. И даже века не прошло с того момента, когда каждая карточка - черно-белая, с фигурным краешком - была событием. А в деревнях ещё поговаривали, что фотографии крадут душу, так что мои прапра - очень смелые новаторы.  На днях прочла, что в Швейцарии строят первую дорогу для вакуумного поезда (привет, Илон Маск). То есть человек садится в капсулу, которая помещается в вакуумную трубу, и со скоростью «вжухххх» перемещается в пункт назначения...

Все, кто не спит, выходи играть! Раз волчонок – за кустом присел, Снежную шапку хвостиком задел. Ухнула шапка – не видать волчка: Придавило снегом – ни звука, ни клочка. Два волчонок – в овраг с рекой нырнул. Соскользнула лапка – волчонок утонул. Три волчонок – угодил в капкан, Завтра охотник унесет в свой стан...

А за окном проносятся деревеньки. И там жизнь. Тёплое дыхание коров, мягкие мамины платки, уютные кухни и крепкие уверенные отцовские сапоги у дверей. Или мужнино пальто охраняет вход. А в комнате дочка и сын.  А у них за окном проносится большой зверь электричка со светящимися окнами и проносящимися вместе с ней куда-то людьми...

Рассвело, и крепкие солнечные лучи выхватили сквозь небольшое окно ломоть подсохшего за ночь хлеба и тканевое полотенце на потемневших досках стола. Схваченный снаружи утренним морозом, изнутри дом постанывал от накопленного за ночь тепла. Сашка слушал. Монотонная утренняя возня успокаивает: всё, мол, идёт своим чередом. Мать наверняка уже подоила корову и вот-вот внесёт в избу парящее сквозь накинутый рушник ведро. Отец проверяет инструмент или снасти или возится в гараже. На кухне лениво моргает кот, подставив хребет остаткам печного тепла...

Недавно наблюдала, как один малыш лет семи спрашивал родителей, что будет, если он умрет. Родители, конечно же, стали в красках изображать, как они расстроятся и будут плакать. Но малыш не успокаивался: а ещё? А что изменится? А птицы будут летать? А цветы будут расти? А Люся будет? Бог ее знает, что там за Люся, но как объяснить ребёнку, что ничего в мире не изменится? И птицы будут, и цветы, и даже Люся. Как объяснить малышу, что его смерть ничего не изменит, а вот жизнь - может? Что на самом деле люди боятся не умирать, а жить...