Твоя Дача

Семь лет моя жизнь была окрашена серыми красками страха и тирании. Семь лет я жила, словно в клетке, запертая в четырёх стенах, где единственными эмоциями были слёзы и унижения. Я – мать двух маленьких солнышек: пятилетней Вики и трехлетней Мариночки. Пётр, мой муж, не мог смириться с тем, что я не родила ему сына. «Из-за тебя у меня нет наследника, который будет носить мою фамилию!». Это звучало в моих ушах, когда я просыпалась, когда готовила завтрак, когда укладывала дочерей спать. Эти слова была не просто словами, а приговором, висевшим над моей жизнью...

Я стоял над свежевскопанной грядкой с видом человека, у которого всё под контролем. Майское солнце уже припекало по-летнему, рассада томатов, выращенная на подоконнике, ждала своего часа в ящиках, а земля на грядке была мягкая, тёплая, отдохнувшая — хоть сейчас сажай и не мудри. Я уже наметил лунки и собирался просто высадить рассаду в грунт. По-честному, так и хотел сделать: земля у нас хорошая, не камень, не болото, чего ещё выдумывать. Иногда дачник сам себя уговаривает лучше любого продавца в садовом центре...

— Серёж, ну ты же понимаешь. Лёшке с семьёй ехать некуда, они же из Воронежа. Там у него работа сорвалась, жена на сносях, ребёнок маленький. Куда им? Свекровь хотела совершить чудо, прописать в нашей квартире троих родственников...

20 декабря. Мороз крепчал, деревья укутывались в пушистый иней, а воздух был наполнен запахом ели и мандаринов. Я стояла у зеркала в ванной, прислушиваясь к звукам, проникающим сквозь закрытую дверь. Тихий, но раздражающий тон Дмитрия, моего мужа, и его матери, Галины Петровны. "Дим, ну как же так? Алена же, она все приготовит," – звучал голос свекрови. "Мам, она же… ну, в общем, она сделает. Я ей скажу. 1-го у нас все равно собираются все наши родственники. А она потом к подруге, к Ленке. Ей же так удобно," – лениво ответил Дима...

Я с гордостью вытирал пот со лба. Моя теплица выглядела как с обложки журнала: томаты вымахали под потолок, стволы толщиной с палец, листья огромные, зеленые, сочные. Я все выходные убил на грядкофитнес, щедро поливая их органическим настоем, и теперь любовался результатом. У забора нарисовался Фёдор Иванович. Он долго и мрачно смотрел на мои томатные джунгли из-под козырька старой кепки. — Силос! — припечатал дед одним словом и презрительно сплюнул. Я аж лейку опустил: — Какой силос, Фёдор Иванович? Вы посмотрите, кусты — загляденье! — Вот именно, что кусты, — проворчал сосед...

Если бы кто-то сказал Маше, что ее путь к семейному счастью начнется с урона винирам будущей свекрови и кухонного полотенца, она бы покрутила пальцем у виска. Но в тот вечер всё пошло не по плану с самой первой минуты...

Конец мая выдался сырым, и на участке началось настоящее нашествие. Скользкие, прожорливые «гости» за пару ночей превратили мои роскошные хосты в дуршлаг, а потом радостно поползли в сторону молодой капусты и клубники, выедая дыры размером с пятирублевую монету. Я психанул. Поясницу после вчерашнего весеннего грядкофитнеса тянуло так, что разогнуться было настоящим испытанием. Но я поехал в садовый центр, накупил красивых пакетиков с синими гранулами на добрую тысячу рублей. Скрючившись в три погибели, опираясь одной рукой на колено, пошел щедро посыпать грядки...

Запах выпечки и старых книг – вот чем пахла моя уютная трёхкомнатная квартира. Моя бабушка, Анна Петровна, умела создавать уют даже из самых простых вещей. Даже сейчас, два года спустя после её ухода, её присутствие ощущалось в каждом уголке. Особенно на кухне, всегда залитой солнечным светом, где на подоконнике так и цвела ее любимая герань, а на столе стояла её любимая расписная вазочка для печенья. Эта квартира досталась мне по наследству от бабушки и была моим уютным гнёздышком. Мне тридцать...

— Земля-матушка сама знает, как прокормить! — важно заявил мне Фёдор Иванович прошлой весной, закидывая клубни в голые лунки. — А ты со своими баночками да щепотками только время теряешь! Наступил май — пора, когда каждый уважающий себя дачник выходит на картофельное поле. У нас в поселке этот процесс всегда сопровождается бурными спорами. Кто-то по старинке сыплет золу килограммами, кто-то перегной возит тачками, а кто-то и вовсе сажает в пустую землю, надеясь на русский авось. Я тогда спорить не стал...

— Всё! Хватит! — заявила она, театрально скрестив руки на груди. — Я больше не буду работать на дядю! Илья, мы сливаем свою молодость в эту корпоративную канализацию за жалкие восемьдесят тысяч в месяц! Алина захлопнула крышку рабочего ноутбука с таким звуком, будто отрубила голову всем своим жизненным проблемам разом. Илья, механично жевавший бутерброд на их съемной кухне, поднял глаза. Он тоже ненавидел свою работу менеджера по продажам. Ему было двадцать пять, Алине — двадцать три. Они искренне...

Утро было столь обыденным и обыкновенным, что хотелось выть от скуки. Я, сидела с чашкой ароматного кофе, разглядывая свой шикарный майский сад, размышляя, чем подкормить плодовые деревья, чтобы плоды не осыпались, а урожай был большим. Вдруг раздался не просто треск, нет. Это был звук, будто кто-то с яростью разрывал тысячи гигантских плакатов. Звук такой оглушительный, что у меня заложило уши. А потом – страшный грохот! Не просто грохот, а раскат грома, пришедшего с земли. Сердце сделало кульбит и застряло где-то в горле...

Майские праздники — это не только шашлыки, но и самая ответственная пора в саду. Иду я на днях мимо своих ягодных кустов: цветут так, что аж гудят от пчел. Красота! И тут из-за штакетника доносится знакомый голос: — Чего любуешься? Сейчас отцветет, половину завязи сбросит, а остальное — птицам на смех останется, — это наш Фёдор Иванович вышел с инспекцией. Дед, конечно, вредный, но прав на все сто. Цветение — это только полдела. Если куст прямо сейчас правильно не поддержать, шикарных кистей можно не ждать...