Твоя Дача

Я прекрасно помню тот день, когда моя соседка по даче тётя Галя позвала меня к себе на кухню и сказала: «Хватит огурцы просто в салаты крошить — пора и на зиму заготовить. А я тебя научу, чтоб хрустели, как надо». И вот теперь, когда сама всё делаю, каждый раз её слова в голове звучат. Утро выдалось солнечное, и я сразу пошла на рынок — тётя Галя всегда твердила: «Бери только маленькие, плотные, с пупырышками, не длиннее двенадцати сантиметров». Я так и сделала: выбрала пол кило огурчиков, принесла домой, помыла щёткой, чтобы ни песчинки не осталось, и залила ледяной водой...

Я проснулась от того, что будильник противно пищал, а Олег уже шуршал на кухне. В полутьме я видела, как он наливает себе кофе, будто это самое важное дело в мире. — Ты опять не поставил чайник? — спросила я хрипло, потирая глаза. — А, ну… я думал, ты позже встанешь, — буркнул он, не глядя. На кухне пахло подгоревшей яичницей. Олег виновато покосился на сковородку: — Ну, чуть-чуть… Я хотел сделать завтрак. «Хотел» — это ключевое слово. Хотел, но не доделал. Хотел, но забыл про хлеб. Хотел, но не спросил, хочу ли я вообще яичницу...

Десять лет. Ровно десять лет я прожила в этом доме. Стирала, готовила, драила полы, ухаживала за садом, растила сына. И каждый божий день слышала одно и то же: «Ты здесь прислуга, знай своё место». Свекровь, Нина Аркадьевна, любила повторять это при любом удобном случае — с улыбкой, при гостях, как бы в шутку. Но глаза у неё были холодные, как февральский лёд. А мой муж, Игорь, всегда отворачивался и делал вид, что ничего не слышит. Всё началось, когда мне было двадцать два. Я, выпускница педучилища, приехала в город и встретила Игоря — обаятельного, весёлого, из хорошей семьи...

Июль для огуречной теплицы — как экзамен, который невозможно сдать честно. Вроде бы всё по учебнику: капельный полив тёплой водой, мульча из скошенной травы, проветривание по утрам, подкормки по графику. А потом на листьях появляются первые желтоватые пятна, угловатые, словно кто-то проткнул ткань масляной иглой. Через пару дней они сливаются в бурые острова, лист сохнет, скручивается, и вся плеть превращается в гербарий. Это пероноспороз, ложная мучнистая роса, дачная чума, которая косит огурцы быстрее, чем я успеваю сказать «бордоская жидкость»...

Я помню, как свекровь позвала меня на кухню и сказала: «Ну что, хватит тебе покупное повидло брать. Сейчас я тебя научу делать настоящее, густое, чтобы и в пирожки класть, и просто на хлеб мазать — и чтобы не растекалось, даже если пирог в духовке час простоит». В доме пахло яблоками — они лежали горками на столе, на подоконнике, даже на табуретке у двери. Свекровь тогда только вернулась с дачи, где помогала сестре убирать урожай, и привезла эти яблоки — зелёные, с лёгкой кислинкой, твёрдые, будто каменные...