Твоя Дача

Барсик, подвинься. Котёнок не двигается. Лежит на подушке поперёк, свесил одну лапу, смотрит на меня так, будто это я тут лишняя. Я спала на краю собственного дивана, прижавшись к стенке, и — впервые за три года — не считала это несправедливостью. Потому что Барсик весит полтора килограмма и всё-таки извиняется. Мурчит. Прижимает уши, сворачивается туже, но не уходит. Ему просто хорошо, и он не понимает, что занимает чужое место. А тот, прежний, весил восемьдесят кило и не извинялся никогда. Занимал — всё...

— Тебе лишь бы от отца сбежать. Картошку хоть спусти, прежде чем чемодан собирать. Ольга загородила матери вход в летнюю кухню. На ней были светлые городские брюки, а на Нине — мужская рубашка с мокрым воротом: мы только что перетаскали урожай под навес. Я стоял возле открытого погреба и держал мешок. Поставить его мешала кошка, решившая, что прохладное место приготовили лично ей. — Отойди, Оля. Мне надо сесть. — Папе тоже много чего надо. В кухне звякнула ложка. Виктор Семёнович слышал нас через открытое окно...

Последняя суббота сентября — Батрачка, картошку выкопаешь и можешь убираться, — приказал муж. Он сказал это при открытой калитке, чтобы слышали и я, и Петрович, возившийся у картофелекопалки. На веранде уже стояли две мои дорожные сумки. Виктор не поленился вытащить их из шкафа и набить чем попало: сверху торчал рукав осеннего пальто, под ним лежали рабочие брюки, а между ними он зачем-то сунул пляжное полотенце. До моря мы за семнадцать лет так и не доехали, зато полотенце, видно, пригодилось для изгнания...

Помню, как я как-то приехала в гости к своей подруге Кате, а её мама, тётя Марина, сразу потянула меня на кухню: «Раз приехала — будешь учиться! У нас тут урожай такой, что хоть консервируй, хоть пироги пеки. Но я тебе покажу одну штуку — заготовку, от которой все за столом глаза закатывают от удовольствия». Кухня у тёти Марины — уютная, с деревянной столешницей, на которой всё будто само ложится в руки: и нож, и доска, и миска. Пахло свежим укропом и чуть-чуть чесноком — так, что сразу хотелось есть, хотя я только с поезда...