Твоя Дача

Помню, жара стояла такая, что даже тени казались тёплыми. Я тогда только-только переехала в этот посёлок, всё было чужим: и узкие улочки, и запахи, и даже воздух какой-то другой, густой, пряный. На участке у меня росли помидоры — их было столько, что я уже не знала, куда девать: и салаты делала, и сок варила, а они всё наливались и наливались. И вот как-то выхожу я утром на крыльцо, а соседка моя, тётя Валя, уже тут как тут — в фартуке, с корзинкой, улыбается так по-свойски, будто мы сто лет знакомы...

Я помню этот вечер до последней детали — потому что именно тогда что-то во мне сломалось. Не с громким треском, не с истерикой. Тихо, как переламывается сухая ветка: снаружи кажешься целой, а внутри уже пустая. Ночная смена кончилась в восемь утра. Двенадцать часов на ногах, последний час — особенно тяжёлый: поступил пациент, подозревали перфорацию, я едва успела. Вышла из больницы — август, солнце уже печёт, воздух густой, как кисель. Плюс тридцать. Хотела дойти пешком — больница в двадцати минутах от дома, — но ноги не слушались...

— Вася, у тебя противогаз есть? Только не спрашивай зачем. Павел Сергеевич позвонил в половине девятого утра. За его спиной кто-то сердито хлопнул дверью, потом послышался голос жены: «Сам теперь нюхай своё удобрение!» Я взял перчатки и пошёл к соседу. Противогаза не нашёл, зато прихватил садовые вилы — интуиция подсказала, что без них разговор не закончится. Во дворе стояло семь ящиков яблок, ещё штук двести лежали под деревьями, а возле сарая раздулась синяя пластиковая бочка. Крышка приподнялась и время от времени выпускала пену с запахом забродившего компота...