Галя, не отменяй!

Город Ольховск стоял на берегу широкой реки, и казалось, что время здесь течёт медленнее, чем везде. Дома тут были старые, с тяжёлыми крышами и окнами, будто прищуренными от вечного ветра. А в центре города, на тихой улице Тенистой, стоял дом номер 9 — особняк из красного кирпича с чугунными перилами и витражами, в которых даже днём мерцали странные отсветы. Дом давно считался «нехорошим». Не потому, что в нём кто-то умер, а потому, что он будто подслушивал. Люди, которые жили в нём хоть месяц, начинали...

Город назывался Тихореченск, и это имя ему подходило: река текла медленно, будто не хотела никуда спешить, а улицы будто нарочно прятались за высокими заборами и густыми садами. Здесь редко случались большие новости, и потому любая странность становилась событием. А в тот год странностей было много. Всё началось с того, что у людей стали пропадать сны. Не сразу, не у всех, а по чуть‑чуть. Сначала кто‑то жаловался, что проснулся и не помнит, что снилось. Потом кто‑то говорил, что видел один и тот...

В маленьком северном городке Белоозёрске осень всегда приходила рано: уже в середине сентября листья становились рыжими, а туман стелился по улицам так плотно, что фонари горели круглые сутки. В этом городе жила Кира — девушка с привычкой замечать мелочи: тень, которая не совпадала с предметом, шёпот ветра, похожий на чьё‑то имя, и старые фотографии, где будто бы кто‑то смотрел прямо на неё. Кира работала в архиве городской библиотеки — не самой популярной должности, но ей нравилось, что там тихо и пахнет бумагой...

В старом районе города, где дома помнили ещё довоенные времена, стоял дом номер 17 — с резными наличниками, скрипучей лестницей и запахом тёплого дерева. В нём жила бабушка Зоя, а с ней — её внук Ваня. Ваня обожал этот дом: тут всё было настоящим, не пластмассовым, и даже тишина звучала по‑особенному. А ещё в доме были часы. Не простые, а напольные, с тяжёлым маятником и бронзовыми цифрами. Их когда‑то привёз прадед, и они шли ровно, будто отсчитывали не минуты, а саму надёжность жизни. Бабушка говорила: «Пока часы идут — в доме всё в порядке»...