Психология здравого смысла

Соседка Люда не работает. В привычном смысле — не ходит в офис, не получает зарплату, не стоит в пробках. Муж зарабатывает, дети в школе, быт налажен. Со стороны — мечта: свободная женщина с временем на себя. Я встретила её у подъезда в четверг вечером. Серое лицо, потухшие глаза, движения как в замедленной съёмке. Я спросила: «Люд, ты заболела?» Она усмехнулась: «Нет. Я с утра помогала маме с документами в поликлинике. Потом — к свекрови, отвезла продукты. Потом забрала племянницу из сада, потому что сестра не успевала...

Муж зашёл на кухню, посмотрел на меня и спросил: «Ты чего такая?» Я сидела за столом с чашкой. Молча. Не плакала, не хмурилась. Просто — сидела. Думала о чём-то своём. Может, о работе. Может, ни о чём. Одно из тех состояний, когда внутри тихо и мысли плавают, как рыбы в мутной воде, и ты не пытаешься их поймать. «Какая — „такая"?» — спросила я. «Ну, грустная. Или злая. Или что-то случилось?» И запустился привычный механизм. Тот, который работал десять лет без перебоев. Я начала объяснять: «Я не грустная...

Пять лет я называла её «невестка». Не по имени. «Невестка пришла.» «Невестка приготовила.» «Невестка сказала.» Как будто имя — Даша — было слишком личным. Как будто назвать по имени — значит впустить. А впускать я не собиралась. Она вошла в нашу семью тихо, вежливо, с пирогом и улыбкой. Я ответила тем же: вежливо, с чаем и улыбкой. Два человека с безупречными манерами и стеной между ними толщиной в Серёжу — моего сына, её мужа, единственную причину, по которой мы оказались за одним столом. Пять лет...

Когда дочке было два, подруга спросила: «Ну как, тяжело?» Я ответила привычное: «Да нет, нормально. Устаю, конечно, но это же материнство.» А потом пришла домой, села на пол в ванной — единственном месте, где можно закрыть дверь — и попыталась вспомнить: когда я в последний раз была собой? Не мамой, не женой, не сотрудницей. Собой. Той, которая читает книги, встречается с подругами, смеётся не потому что дочка сделала что-то смешное, а потому что ей самой — смешно. Не вспомнила. Два года. Два года, в которых меня — не было...

Когда муж приходил домой хмурым, я автоматически думала: что я сделала не так. Не «у него плохой день». Не «его что-то расстроило». Первая мысль — всегда — про меня. Что я сказала утром? Может, тон был не тот, когда попросила вынести мусор? Может, забыла ответить на сообщение? Может, вчерашний ужин был невкусным и он промолчал, а теперь — вот? Он ещё не снял ботинки, а я уже провела внутреннее расследование, нашла четыре возможных вины и начала исправлять: голос — ласковее, ужин — его любимый, вопросы — мягче, улыбка — шире...