Чужая тайна

Вы видите лицо и узнаёте его мгновенно. Знаете, как этот человек говорит, как разводит руками, какую фразу сейчас скажет. И не можете вспомнить фамилию. Иногда её не знали никогда. Так происходит с актёрами второго плана, и это одна из самых несправедливых вещей в кино. Человека помнят отчётливее главного героя и при этом не знают по имени. Сначала определимся, о ком речь. Второй план в кино: это все роли, кроме главных: соседи, начальники, продавцы, милиционеры, попутчики, родственники. Эпизод может занимать от двух реплик до нескольких сцен, но центром истории он не является никогда...

Опытный зритель угадывал студию по первым минутам. Не по заставке, а по тому, как снято: по свету, по интонации, по лицам в кадре. Фильмы, сделанные в Москве и в Ленинграде, отличались друг от друга так же заметно, как отличаются два города. Киностудий в Советском Союзе было около четырёх десятков, и каждая республика имела свою. Но разговор о характере имеет смысл вести о нескольких, потому что именно они определяли лицо нашего кино. Студия была не съёмочной площадкой, а заводом. Это важно понимать...

Вы знаете этот фильм наизусть. Знаете, что скажет герой через минуту, когда зазвучит песня и чем всё кончится. И всё равно садитесь и смотрите, и смеётесь в тех же местах. Это странное поведение, и ему есть объяснение. Советские комедии оказались самым живучим, что произвёл наш кинематограф. Они пережили страну, в которой сняты, и продолжают работать на зрителя, родившегося через полвека после съёмок. Начнём с того, что комедий было не так много. Жанр считался несерьёзным, на него выделяли меньше ресурсов и относились к нему свысока...

Очередь начиналась от кассы и выходила на улицу. Стояли за билетами на вечерний сеанс, на завтра, на выходные. Шли семьями, парами, классами, бригадами с завода. Фильм был один на всех, и обсуждали его потом неделю. Кино в Советском Союзе было главным массовым развлечением, и устройство проката определяло, что именно страна увидит и в каком количестве. Начнём с цены, потому что она объясняет многое. Билет стоил копейки в прямом смысле слова: детский дешевле взрослого, утренний сеанс дешевле вечернего, и даже самый дорогой билет был по карману любому работающему человеку...

Отъезд выглядел так. Человек собирал два чемодана, сдавал квартиру государству, отказывался от гражданства и уезжал навсегда. Не в командировку и не на время: обратной дороги не предполагалось, и провожали как на похоронах, потому что увидеться больше не рассчитывали. Для актрисы это означало ещё одну вещь, которой не было у инженера или врача. Она увозила с собой профессию, целиком построенную на языке и на том, что её узнают в лицо. И то и другое на границе заканчивалось. Сначала о том, почему вообще уезжали...