Чужие ошибки/житейские истории

Кастрюля была эмалированная, синяя, с белыми крапинами. Я узнала её сразу. Такая стояла у их матери на кухне, когда мы с Сергеем только начинали встречаться. Лариса поставила её на мою плиту, как ставят знамя. «Тамар, я ненадолго, ты ж понимаешь», — сказала она и вытащила из чемодана халат. Халат был длинный, до пола, в крупных бордовых розах. Розы я тоже узнала. У матери был такой же. Я кивнула. У меня не было причин отказывать. Лариса разводилась во второй раз, и в этот раз муж выставил её из квартиры буквально за вечер...

Она смеялась громче всех. Над красной «десяткой», которая чихала на ходу. Над замасленными руками мужа. Над тем, что он механик, а не владелец стройфирмы. Она даже подумать не могла, что смеяться ей осталось не долго. Лена тогда сказала за ужином, не повышая голоса: «Оль, ну какой из него мужик? Он же даже свою машину в порядок привести не может. Вечно в масле, вечно под капотом. Тьфу». И рассмеялась. Звонко, с придыханием, как в театре. Андрей сидел напротив, перебирал в пальцах край скатерти. Не ответил...

– Леночка, подвинь тарелку поближе, я же не вижу ничего, – бабка Зина сидела за кухонным столом и щурилась так жалобно, что у меня внутри всё сжалось. Это была первая суббота после похорон деда. Март, слякоть, я приехала через весь город проведать бабушку – Зинаиду Павловну, восемьдесят два года, вдова с двадцать третьего числа. Мама попросила: "Заедь, она там одна совсем, не ест толком". Я и заехала. Бабка сидела на кухне в цветастом халате, перед ней остывал чай. На столе – батон и кусок подсохшего сыра...

Я услышала их раньше, чем увидела. Где-то за спиной гремел смех, густой и раскатистый. К нему примешивался звон стекла о стекло. Поезд ещё не отошёл от перрона Московского вокзала, а в нашем вагоне уже пахло варёной курицей, дошиком и чем-то явно крепче чая. За окном проплывали серые пятиэтажки, гаражи, мокрые ветки. Сентябрьский Петербург провожал нас мелким дождём, который размазывал огни по стеклу. Я нашла своё место. Верхняя боковушка. Не фонтан, но хоть не у туалета. Рюкзак закинула на полку, достала книгу и наушники...

– Ты опять смотрела мой телефон? – спросил Дмитрий холодно. Я замерла с чашкой чая. Рука чуть дрогнула. – Нет, – сказала я. – А что, есть чего бояться? Он ничего не ответил. Просто убрал экран вниз, положил телефон на стол. Десять лет вместе. Десять лет я думала, что знаю этого человека. А теперь три недели он словно чужой. Позже возвращается с работы. Говорит, что аврал. Но я вижу – он прячет телефон. Раньше мог оставить на диване, пойти в душ. Теперь таскает с собой даже в туалет. Я не хотела ничего подозревать...