Что почитать онлайн?

Дата родов стремительно приближалась. Мне казалось, что я забеременела пару месяцев назад, а на деле же ровно столько и оставалось до момента, когда смогу взять на руки своего малыша. У нас с Константином должен был родиться сын, и я не могла с точностью сказать, кто ждет этого ребенка больше - я или муж. Еще в этом с нами могла поспоперничать моя свекровь. Женщина она была властная, переспорить ее было трудно. Елизавета Генриховна уже выбрала не только имя своему внуку, но даже школу, в которой он будет учиться, когда подрастёт...

— Что? — переспрашиваю я с круглыми глазами. Замираю со стаканом сока в руке. — Что ты мне предлагаешь? — Свободные отношения, Диан, — невозмутимо повторяет муж. Я бы даже сказала, хладнокровно. Отправляет в рот кусочек мяса и жует. Медленно. Обстоятельно. Смотрит на меня своими голубыми глазами так, будто предлагает нечто совершенно привычное, обыденное. Сходить в ресторан, например, посмотреть вместе какой-то фильм или сделать что-то из того, что мы сто раз делали за годы брака. Я пялюсь на него в ответ...

— Здравия желаю… Я войду? — нагловато спрашивает высокий, широкоплечий незнакомец, стоя на пороге моего кабинета. Обычные синие джинсы, плотно облегающие бедра, футболка цвета хаки и расстегнутая ветровка. На гладковыбритом лице выражение полной вседозволенности. Рассматриваю все это хозяйство, совершенно ничего не соображая. — Что? Подождите в приемной… Выйдите!.. — поспешно отворачиваюсь, прикрывая губы ладонью. Оглушительный стук двери явно намекает, что гостю мой ответ не понравился. И пусть...

В грузовом отсеке пахнет затхлостью и машинным маслом. Но для меня это самый желанный запах. Втягиваю его ноздрями, заполняя лёгкие. Просто, чтобы запомнить: так пахнет свобода. Так пахнет корабль-грузовик, что несёт меня в будущее. В ту жизнь, где я сама буду выбирать свою судьбу. Пробраться на транспортный крейсер «Бродяга-3» незамеченной — задача не из простых. А если вы дочь правителя целой планеты, то шансы и вовсе сводятся к нулю. К счастью, по дороге до межгалактического грузовика я успела сменить внешность...

Многие считают, что семья – самое главное в жизни. Я всегда думала также, поэтому старалась отдавать всю себя своему любимому Ивану. Мы с ним познакомились в студенческие годы и с тех пор не расставались. Он стал моим первым мужчиной, за которого в последствии без раздумий вышла замуж после окончания университета. Ваня всегда был добродушным малым, способным в любую минуту подставить и крепкое плечо. С ним чувствовала себя, как за каменной стеной, которая порой отодвигалась, чтобы поднять меня на руки и закружить в вихре безграничной любви...

- Щечки округлились, - мило улыбается мне ведущая мою беременность врач-гинеколог. – Вставайте на весы, посмотрим сколько вы у нас набрали к пятому месяцу. Ох… мало мне комплексов по поводу не совсем идеальной фигуры, так вот теперь врач в клинике «похвалила» мои щечки… - Так… восемьдесят килограммов. При росте сто шестьдесят сантиметров… - заносит Тамара Сергеевна показатели в компьютер. Неутешительные такие показатели. - А на учет в пять неделек вставали с весом в семьдесят. – укоризненно покачивает она головой...

- Мы разводимся, Фрось! - Что?! Пакет с молоком так и падает из рук, образуя на дорожном гравии белую лужу. Я только что застукала своего мужа и его любовницу в кабине трактора, на поле, около которого и шла с работы домой… С Шуриком мы прожили вместе три года. Я очень сильно хотела родить, проверялась у врачей, но, как оказалось со мной все в порядке. Я уже почти уговорила Шурика дойти до врача, а тут такая картина… - Разводимся, мы, говорю! – раздраженно повторяет Шурик, натягивая грязные, в соломе штаны...

— Ты слышала? Новый гендир будет вызывать к себе всех ключевых сотрудников и проводить собеседования, — шепчет коллега Ира. — Если кто-то ему не понравится, уволит. Я осторожно оглядываюсь по сторонам, проверить нет ли лишних ушей. Работа в опен спейсе — она такая. Никакой приватности. Сто человек сидят за компьютерами в одном большом зале. Ни перегородок между рабочими местами, ни каких-то укромных мест. Только бесконечно печатающий принтер и журчащий автомат с кофе. — С чего бы? — стараюсь скрыть панику за безразличным тоном...

–У моих измен есть последствия. – Медленно произнёс Фёдор и сел напротив меня. Он сцепил пальцы. Ладони широкие. На безымянном правой руки толстое, золотое кольцо. С внутренней стороны гравировка : “навечно, навсегда”. На пятнадцать лет брака меняли кольца. Я облизала дрогнувшие губы и посмотрела в сторону. Киру отправила к моим родителям. Она взрослая, а все равно неприятно. Все равно было бы больно. Пока что не стала ничего объяснять. – Одной из этих последствий восемнадцать. Другой– чуть меньше годика...

Есть вещи, которые будто не меняются годами. Мой старый кожаный дневник — из них. Я купила его десять лет назад в переходе, когда училась в университете, и была уверена, что в нём будет «роман моей судьбы». Заполнила ровно три страницы и бросила. Потом вернулась к нему во время беременности — ещё три страницы, о том, как страшно быть мамой. Потом — когда мы переезжали, когда мама заболела, когда я решилась на новую работу. Теперь же он снова лежит передо мной, открытый, с кривым привычным почерком...

— Почему вы молчите? — тихо спрашиваю я. Градов Марк Валентинович сидит за массивным дубовым столом, покачивается в огромном кожаном кресле и читает книгу. Медленно перелистывает страницу, а затем смотрит на меня исподлобья: — Ты куда-то торопишься? Мне от его прямого и чёрного взгляда резко становится неуютно. В горле пересыхает, а нижнее правое веко дёргается. Ох, лучше бы я молчала. Меня же предупредили, что Марк Валентинович — очень непростой мужик и с ним лишний раз лучше рот не открывать. Не любит пустой болтовни...

Я опять тянусь к телефону. Делаю вид, будто бесцельно пролистываю новости в Яндексе, хотя взгляд всё время цепляется за иконку чатов. Пусто. От Гриши — тишина. Я машинально провожу пальцем по стеклу, стирая размытый отблеск лица в холодном окне вагона. Сентябрь в этом году странно неприветливый. Как будто осень решила не тянуть время и сразу вступила в свои права — сырость, пронизывающий холод, низкое свинцовое небо без намёка на свет. Резкая граница между этим серым настоящим и ещё совсем недавним тёплым летом...