Что почитать онлайн?

Будильник зазвонил в тот самый момент, когда сон наконец стал глубоким и уютным. Вера на ощупь нашла телефон, выключила сигнал и перевернулась к стене, мысленно выторговывая у утра ещё хотя бы пять минут. За окном только начинало светать. Сквозь неплотно задёрнутые шторы просачивался бледный рассвет, а рядом спокойно посапывал Антон — её муж, пусть пока и с небольшим, всего полугодовым стажем. Вера повернула голову и невольно улыбнулась. Во сне Антон выглядел моложе и беззащитнее: на лоб упала светлая...

— Да что эта старуха понимает? — слышу я из коридора. — Ни ума, ни образования. Повариха она и есть повариха. Чувствую, как внутри всё закипает. И как можно было поставить эту фифу руководить заводской столовой? Спокойно, Мила, спокойно… Я делаю глубокий вдох и толкаю дверь кабинета. Светочка, увидев меня, недовольно морщится и нехотя завершает разговор. — Вы что-то хотели, Мила Львовна? — спрашивает, демонстративно пялясь в экран своего телефона. — Да, у меня вопрос… — отвечаю я, едва сдерживая себя...

Я лежу лицом вниз и сквозь плотную ткань шатра улавливаю приглушенные голоса. Юра разговаривает со своей пассией, явно стараясь шипеть как можно тише, чтобы до меня не долетело ни звука. А вот девушка к конспирации совершенно не стремится. До моих ушей то и дело долетают обрывки её капризного, возмущенного тона: — Почему я должна уходить?! — Что тут такого? — Юрочка, как ты вообще можешь так со мной разговаривать?! Мысленно приказываю своим ушам отключиться. Не вслушиваться. Не анализировать их разборки...

— Рядом с моим сыном должна быть женщина его уровня, а не какая-то официантка, — произнесла свекровь, не понижая голоса. За соседним столиком обернулась женщина в светлом костюме. Я продолжила раскладывать приборы, делая вид, что обращаются не ко мне. Ирина Аркадьевна сидела у окна ресторана, выпрямив спину и положив перед собой кожаную папку. Она выбрала это место для нашего разговора сама. Сказала, что дома подобные вопросы обсуждать неудобно, а здесь нейтральная территория. Территория действительно была нейтральной только для неё...

…Открываю глаза. Белый потолок, белые стены, белые лампы. И этот белый цвет имеет запах - сладковато-приторный: то ли наркоз, то ли антисептик, то ли чужое больное тело. Запах, который въедается в небо, оседает на языке горькой пленкой. Вслед за запахом появляется звук – противный ритмичный писк, отмеряющий секунды моей новой жизни. И наконец голос. - Настя... *** Голос прозвучал глухо, откуда-то справа. Я попыталась повернуть голову, но это движение тут же отозвалось волной тупой, ноющей боли: болела каждая косточка, каждая мышца, да что там – каждая клетка...