Что почитать онлайн?

Моя первая ночная смена выпала на новогоднюю ночь. В клинике доктора Трофимова, я недавно, поэтому кому еще дежурить, как не мне. Я, если честно, не особо готова к такому повороту событий, мы с подругой планировали встречать Новый Год вместе, но, как говорится, выбора у меня нет. Бегу от остановки к клинике, перепрыгивая через снежные сугробы, словно прохожу полосу препятствий в кромешной тьме. Зима в этом году решила показать характер: суровая, снежная, безжалостная. Холодный ветер больно хлещет по щекам, я кутаюсь в объемный шарф, но он как бумажный щит против этой стужи...

Я стянула кроссовки с ног, и они шлепнулись у двери с каким-то унылым звуком, будто разделяли мою усталость после изнурительной смены в больнице. Хотелось только тишины, темноты и чая. Но прихожая встретила меня не тишиной, а атмосферой напряженных сборов. Воздух был густ от дорогого, резковатого парфюма, который Глеб считал своим амплуа — аромат силы, контроля. От его раздражения было неуютно. Оно, казалось, висело в воздухе, как статическое электричество, того и гляди норовя ужалить молнией. Он уже был почти собран...

– Мужик вам нужен, Ольга Михайловна. От такой новости я поперхнулась чаем, закашлялась и едва не забрызгала монитор. Время близилось к шести. Приём, как обычно, задержался на час. А ещё куча карт и вызовы на дом. – Гх-х…Что? – откашливаясь, переспросила я. – Мужик вам нужен! – повторила медсестра, которая сидела напротив с бумажными картами – Он бы быстро навёл порядок в вашей жизни и запретил бы так безбожно перерабатывать! – Анастасия Петровна, ну, вы в своём репертуаре, – вздохнула я. – А что? Неправа, скажешь? – Вы же сами сидите тут со мной, вместо того чтобы домой идти! – удивилась я...

Мы были самой обыкновенной семьёй: мама – домохозяйка, папа – банковский работник, рыжий кот Сидни, ну и я с сестрой. Даже смешение франко-итальянской крови под нашей крышей ничем не отличало нашу семью от других таких же в Бруклин-Хайтс. Единственным, что значительно переменило наш образ мыслей и расширило представление о людях и мире, оказалась дружба с Израилянами. Мы не сразу осознали, что оказались «под сенью абрикоса», но его влияние на наши жизни трудно недооценивать. Несмотря на разногласия,...

Подходя к калитке, я замерла, будто меня кто-то дернул за плечо. На моём участке — на моём, добрачном — Андрей и Лидия Павловна уже вовсю водили какого-то мужчину вокруг дома, показывали окна, что-то объясняли, кивали, улыбались так, словно это они тут хозяева...

У моей бабушки был старый кованый сундук. В детстве я думала, что там лежат сокровища. Я залезала на стул, поднимала тяжелую крышку и с замиранием сердца разглядывала пыльные вещи. Выцветшие фотографии с незнакомыми людьми, медальоны с почти стертыми инициалами, пачка писем, перевязанная лентой, кружевные салфетки, пожелтевшие от времени. Я трогала всё это и пыталась понять, кому принадлежали эти вещи. Кто эта девушка с печальным лицом на фото? Что было в письмах, которые я боялась прочитать? Позже бабушка сказала мне: «Самое ценное в сундуке не то, что блестит, а то, что молчит...

Настал день выписки из больницы. До сих пор из родных мне так никто и не позвонил. Звонили коллеги с работы, подруга, с которой мы виделись редко. Но мои любимые дети так и не решились узнать, как у матери дела. Жива ли я? Все ли со мной в порядке? Неужели им действительно все равно? Была в душе слабая надежда, что дочери просто стыдно. Я лелеяла эту надежду, грела в душе. Ведь не может же быть все настолько плохо? Муж после того как ударил меня и наговорил кучу обидных слов перестал для меня существовать...

Новогодняя ночь — самый важный момент радости нашей души. В эту ночь может случиться самое сказочное и невероятное. Зима — это время чудес, волшебства и, конечно, новых надежд. Благодаря стараниям моих подруг с работы, я попала в самое сердце снежного лабиринта на новогоднем корпоративе. Зашли прогуляться на свежем воздухе в этот лабиринт вместе, но как только я свернула за поворот, оказалась одна. Их и след простыл. Будто и не было моих подружек со мной. — Вот тебе и подружки! Оставили одну в снежном...

Мой супруг не всегда был таким глупым. Честно сказать, за последние два года я перестала его узнавать. Мы поднимались вместе с самых низов. Я всегда была его поддержкой, опорой и советчицей. - Карина, мне тебя послала судьба! Если бы не ты…где бы я был сейчас?! Ты такая мудрая, чуткая женщина! Я каждый день просыпаюсь с благодарностью за то, что ты у меня есть! Вот такими приятными словами меня осыпал муж. Мы построили свой бизнес. Не слишком крупный - я всегда опасалась лезть в масштабные сделки...

— Нет, это совсем не то, что я имела в виду, — произношу я, стараясь удержать голос в рамках вежливости. Ещё раз оглядываю гостиную, и плотный бархат новых портьер — тёмный, как переспелая слива, — будто забирает из комнаты и воздух, и свет, делая пространство тяжелее. Кристина, декоратор и приятельница моей снохи, приподнимает безупречно выведенную бровь. Ей двадцать семь, и смотрит она на меня тем терпеливо-снисходительным взглядом, которым обычно одаривают “сложных” клиенток или, чего доброго, пожилых женщин, у которых всё “не так”...

– Ты что, замок не поменяла?! – выпучила на меня глаза Дуся. Я покачала головой: нет, конечно. Какой замок, если я стала похожа на Франкенштейна и бегала по врачам? Машинально коснулась головы, замаскированной полотенцем. Причина моей маскировки, тем временем, уже возилась в прихожей. Гремел чем-то, выдвигая и задвигая ящики. Мы с Дусей сидели, не шевелясь. Она, потому что ждала от меня сигнала, а я пыталась справиться с мелкой дрожью в коленках. Вот тебе и исключить стресс. – Привет! – Иван вырос в проеме...

Когда я подходила к нашему участку, у меня внутри всё оборвалось: Андрей вместе со своей матерью водили по двору какого-то незнакомого мужчину и с таким видом рассказывали про дом, будто он их собственность. Похоже, они правда решили, что я совсем простушка. Не учли только одного: при нужде я умею не только слова подбирать. А ещё пару часов назад я спокойно стояла у плиты, помешивала борщ и слушала, как за окном шуршат опавшие листья. Осень у нас всегда одинаковая — жёлтая, тихая, с влажным запахом земли и прелой травы...