хронотоп

» за несколько дней до ссоры между писателями Тургенев дал Толстому свой новый роман «Отцы и дети». Толстой заснул с рукописью в руках. роман показался слишком «головным», сочиненным. думаю, десятиклассники не согласились бы с Толстым.

однажды Фуко дал интервью газете «Le Monde». философ предложил поставить такой эксперимент: в течение года публиковать работы писателей и философов анонимно. известные имена не смогут давить своим авторитетом, а у молодых и неизвестных писателей будет больше шансов быть замеченными. многие критики, полагаю, сядут в лужу со своими оценками. чем больше читаю биографии разных успешных писателей, тем больше узнаю, что далеко не талант определял издательский успех, а случай, удача или случайные и удачные связи. как-то у меня был разговор с известным российским писателем...

хочу поделиться интересной историей, пересказанной Хавьером Пенья в книге «Невидимые чернила»: Перед Рождеством 1956 г., когда Нелл Харпер Ли продавала авиабилеты в туристическом агентстве, ее босс сказал, что даст ей только два выходных, 24 и 25 декабря, поэтому у нее не будет времени поехать в Алабаму и провести праздники с семьей. Друзья пригласили Нелл провести Рождество вместе и, зная, что у нее туго с деньгами, придумали игру: кто сделает самый дешевый и оригинальный подарок, тот и победил. Нелл ломала голову и, пытаясь найти по-настоящему остроумный подарок, перебирала открытки и книги...

любое состояние темпорально, то есть временно. в состояние можно впадать, также из него можно выпасть. в этом смысле состояние счастья или состояние мысли одинаково редкие и неухватимые (в том смысле, что их нельзя поймать и зафиксировать в какой-то константе, постоянной).  счастье индивидуально, личностно. кому-то достаточно горячей похлебки, кому-то мало всех денег мира. но нет никаких гарантий, что та же самая похлебка вернет тебе прежнее состояние, в котором ты когда-то оказался. ты можешь достичь цели, но при этом остаться с носом.  так же и с мыслью. ты можешь быть мыслящим человеком только в момент самой мысли, пока она идет...

сегодня была защита проектов у десятиклассников. в этом году у меня два подопечных: Катя и Денис. яркие, талантливые и красивые. защита прошла хорошо, продуктивно. считаю, что это полезный опыт: защитить свой интеллектуальный продукт перед экспертной комиссией, которая еще и вопросы всякие задаёт. ребята работали в течение года, были как взлеты, так и падения. «падений» было больше. вот перифраз некоторых наших обсуждений. с Катей: Катя: «я не знаю, что тут писать». Я: «если честно, я тоже не знаю. что-нибудь придумаем». Катя: «придумаем». и с Денисом: Денис: «я тут Бартом заинтересовался...

рутина, или привычный порядок вещей, каждодневность, формируется нашим разумом, то есть усилием. иногда мы забываем об этом усилии, но механизм запущен, и рутина уже не осознается нами, она — построенная магистраль, по которой мы движемся, предел. говоря об этом пределе, я говорю о границах нашего понимания. мы как бы задаем себе невидимый контур, за который боимся выходить, форму. форма, в свою очередь, определяет наше бытование. Чаадаев, выдающийся русский мыслитель, писал о необходимости держать форму. в одном из своих писем он рассуждает о том, как важно обустроить окружающее пространство...

апрель — пограничный месяц. он похож на какой-то переход из одного состояния в другое. он хаотичный, уставший, младший брат февраля. хочется найти какие-то понятные ориентиры, обрести устойчивость. поэтому возвращаюсь к философии. начинаю перечитывать какие-то вещи, которые были прочитаны много лет назад. сейчас в моих руках «Очерк современной европейской философии» Мераба Мамардашвили. это цикл лекций, прочитанный в 1978–1979 гг. студентам ВГИКа. буду идти медленно,...

иногда по тому, как в тексте показана тень, можно понять, видит ли автор то, что пытается изобразить или нет. окно выходило на запад, а интерьер описан так, словно окно выходило на восток. такая деталь важна, потому она и называется художественная. читать книгу только ради информации — урезать произведение словесности. столько книг, в которых как бы ничего не происходит, но при этом показан целый мир. иногда лучше задержаться на каком-то непонятном моменте, чем пробежать по нему глазами и упустить что-то важное...

в школе учителя пытаются научить детей грамотной речи, чтобы никаких ошибок. в пример же приводят классиков русской литературы: хотите научиться грамотно писать, читайте Толстого или Чехова. а лучше и того и другого. и дети читают, пытаясь осознать правила русской грамматики.  но всегда ли классики писали без ошибок?  раз упомянули Льва Николаевича, то откроем его текст, например, роман “Воскресение”:  “Прокричав эти слова, ему стало стыдно, и он оглянулся. Но тотчас же пришла мысль, что если ему стыдно, то это тем лучше, потому что он должен нести стыд...

“Пруст так осмыслял эту проблему: в каком-то смысле, если читатель действительно понимает книгу, то это происходит потому и так, что он воссоздает себя (в чтении этой книги) как автора этих состояний (хотя эти состояния уже существуют и описаны в книге). То есть действительное чтение, продуктом которого является понимание, есть такой же творческий труд, как создание того, что понимается. И если это происходит, то там нет проблемы заимствования. Посредством книги, как выражался Пруст, мы читаем в самих себе...

!

открытый урок в частной школе  у меня было предвзятое отношение к формату открытого урока. к тебе приходят твои коллеги, методисты, представители администрации, чтобы оценить твои профессиональные навыки.  где стоять? как стоять? что говорить? это я еще не говорю о детях, которые живут свою жизнь.  кажется, что открытый урок – искусственный, ненастоящий. учитель напряжен, дети считывают эту эмоцию. получается не свободное течение мысли, а какой-то марш по жесткой траектории.  бывают уроки, когда думаешь: “слава богу этого никто не видел!”. а бывает: “как жаль, что никто этого не видел!”...