читай страна

– Баб, ты правда уехала? Папа ходит по кухне злой, хлопает дверцами и говорит, что ты нас бросила, – внучка торопилась, будто её слова могли закончиться раньше, чем она договорит. Я сидела у окна в своей однокомнатной. На подоконнике остывал чай, рядом лежали очки в футляре, а не где-то между кастрюлями и чужими кружками. В комнате было тихо. Не празднично, а просто по-человечески. – Я никого не бросила, – ответила я. – Я уехала домой. И давай это различать. Внучка выдохнула. – Баб, а почему ты так резко? Ты же всегда терпела...

– Ты серьёзно сейчас? Ты меня выставляешь из дома? – золовка стояла в коридоре с мокрыми волосами и полотенцем на плечах, будто специально выбрала момент, когда я не смогу сделать вид, что её просто нет. Я держала в руках пакет из магазина, в нём звякали банки с кофе и сахаром. На коврике валялись её кроссовки, рядом мои сапоги стояли ровно, носками к стене. Две привычки в одной прихожей: одна – «как попало», другая – «чтобы не споткнуться». – Я не выставляю, – сказала я и поставила пакет на тумбочку...

– Мам, не спорь, пожалуйста. Там уход, питание, лекарства по часам, и ты будешь не одна, – дочка говорила быстро и не смотрела в глаза, будто боялась, что я увижу не заботу, а расчёт. Я сидела на краю дивана, держала в руках пакет с бумагами. Пакет шуршал, как осенние листья, и это шуршание почему-то особенно раздражало. В комнате стоял запах её духов и свежевымытого пола. Она вымыла полы перед разговором, как будто чистый пол помогает принять чужое решение. – Я не спорю, – сказала я тихо. – Я хочу понять, почему ты уже всё решила без меня...

– Пенсия пришла? Тогда половину положи на стол, мне в магазин надо, – муж сказал это, не отрываясь от телевизора, будто попросил передать соль. Я стояла в прихожей с мокрыми руками: на улице моросило, я только что закрыла почтовый ящик и тащила домой квитанции. В сумке лежал конверт с деньгами, и он будто стал тяжелее обычного, хотя сумма не изменилась. – Пришла, – ответила я и повесила плащ. – Только я сначала сама разложу по нуждам, а потом решим. Он повернул голову медленно, с таким выражением лица, будто я заговорила на чужом языке...

– Ты опять пришла с папкой и видом ревизора? Я уже не могу смотреть на эти листы, – сестра стояла в дверях и сжимала ключи так, будто ими можно запереть не квартиру, а всю нашу историю. Я остановилась на площадке, поправила ремешок сумки и выдохнула. Хотелось ответить колко, но колкость у нас давно стала валютой, а расплачиваться потом приходилось тишиной. – Я пришла не спорить, – сказала я. – Я пришла, чтобы мы наконец открыли сейф и перестали гадать. Сестра отступила в коридор. В квартире пахло кофе и освежителем, который она включала каждый раз, когда нервничала...