Человек в сети

Я тестировала систему для банка, а она показала мое будущее. Теперь я по-другому смотрю на экран телефона. Тот вечер запомнился мне запахом остывшего кофе и одиночества. В опустевшем офисе только тихо потрескивал сервер да скрипело мое кресло. Я дописывала алгоритм для прогнозирования оттока клиентов, такая скучная задача для четверга. Помню, как гордилась тогда своей работой. Я создавала систему, которая видит скрытые закономерности в человеческом поведении. Этакий своеобразный железный детектив лояльности, беспристрастный и точный...

— Лика, это гениально, но очень страшно! — Лёша отодвинул от себя планшет, будто тот внезапно стал раскаленным. — Ты точно не подсунула нам заранее написанный сценарий? Лика улыбнулась, проводя пальцем по прохладному экрану ноутбука. Воздух в конференц-зале был наполнен запахом горелых зерен старой кофе-машины и озоном, результат работы десятка гаджетов. — Проверь сам. «Морфей», — она четко выговаривала слова, глядя в черную глазницу веб-камеры, — сгенерируй завязку для психологического хоррора. Ключевой образ — тень в стекле...

— Ты проиграешь, Артем, — голос из динамика звучал так спокойно, будто объявлял прогноз погоды. Я сжал кулаки, ощущая, как прилипаю к холодной стальной стене. — Статистика против тебя: вероятность поражения 97%. — Статистика не учитывает отчаяние, — выдохнул я, и мои пальцы сами собой потянулись к помятой куртке, той самой, что жена подарила на последний день рождения перед тотальной автоматизацией. В кармане всё ещё лежала конфетка от дочки. "На удачу, папа." Комната ожидания напоминала стерильный бокс: никаких окон, только мерцающие голограммы с логотипом "Проект Адамант"...

— Да ну, «Московский» картошку вообще не жарит, они её прессуют из пюрешки! — Петин одноклассник Колька с таким апломбом тыкал пальцем в пачку «Лейз», будто разоблачал шпиона. Пахло хлоркой после уборки, мокрыми ботинками и вот этим нерукотворным ароматом палёного масла и соли, который сводил с ума ещё с самого утра. Петя, пятиклассник с рюкзаком за спиной, в котором мирно уживались учебник по математике, сменка и злополучная пачка, только фыркнул. — Отстань, Колян. Они вкусные. Он уже представлял,...

— Смотри, — дрогнул голос Марины. — Оно же... оно не может. Алексей прильнул к стеклу вивария. Белая мышь лежала на боку, и ее бок мерно вздымался. Слишком мерно, как у метронома. Два часа назад ей ввели смертельную дозу нервно-паралитического яда. Она должна была умереть за секунды. —Пульс? — выдохнул он, чувствуя, как по спине ползет липкий, необъяснимый холод. — Сто двадцать. Идеально. Уже два часа. — В голосе Марины не было триумфа, только тихий, нарастающий ужас. Воздух в лаборатории «Прометей» был густым от запаха озона и едва уловимой, сладковатой ноты, напоминающей о гниющем меде...

— Опять сидишь в этих своих чатах? — голос жены прозвучал скучно, как дождь за окном. — Ужин на столе. Остынет. Я оторвался от экрана, где мигали десятки непрочитанных сообщений. Еще один день, еще один бесконечный поток задач, которые плавно перетекали в вечер. Рутина, которая скрипела на зубах, как песок. — Понимаешь, — сказал я, и пальцы сами потянулись к кружке с остывшим кофе. — Кажется, мне пришло письмо от «Максимы». Тишина в комнате стала гуще. «Максима». Это имя в IT-кругах звучало как «Голливуд» для актера...

— Он бы никогда туда не поехал. — Палец Анны резко ткнул в экран моего ноутбука, оставив жирный отпечаток. — У Артема была паническая боязнь заброшенных мест. Дачник, понимаете? Предпочитал барбекю на шезлонге. Я кивнул и отодвинул чашку с остывшим кофе. За окном дождь стучал по подоконнику моей съемной однушки. Монотонный звук, который я уже перестал замечать. Анна принесла телефон мужа. Стандартный запрос: просмотреть историю перемещений в Google Maps перед смертью. Обычная цифровая аутопсия. Его...

— Мам, ну я же не сжигаю их, просто оцифрую! — Я прижала телефон плечом к уху, высвобождая руки, чтобы развязать бант на картонной коробке. Из нее пахнуло пылью и временем. — Это же прогресс, в конце концов! — Не нравится мне это твое приложение, — голос матери на том конце провода звучал приглушенно, словно она отвернулась от трубки. — Фотографии — это не просто картинки. В них... душа есть. Нечего их в эти твои машины пихать. Я фыркнула. Ее вечный страх перед новым. Оторвала скотч с характерным треском...

— Петр, твой телефон интереснее чеховской «Дамы с собачкой»? — Голос Марины Валерьевны прозвучал более устало, чем она хотела. Скрип мела о доску был единственным резким звуком в полуденной жаре. — Мы просто... — Петя «Одуванчик» не поднимал глаз от экрана. Его палец продолжал листать ленту, яркие картинки отражались в зрачках. Воздух в классе был густым и сладким от пыли и предвкушения лета. Марина Валерьевна чувствовала, как влажная блузка прилипает к спине. Они разбирали сцену в театре, где Гуров понимает, как безвозвратно постарела его жизнь...

— Алис, тебя не колбасит от этого нового сканера? — Голос Лены из соседнего кабинета прозвучал приглушенно, будто из старого радиоприемника. — У меня вчера после него полдня голова кружилась, как после дурной погоды. Я лишь мысленно усмехнулась ее мнительности. Моя жизнь — это упорядоченные папки и цифровые каталоги, где нет места эфемерным «ощущениям». «Архивный перфекционизм» — так бы назвали мою болезнь, будь она в медицинском справочнике. — Он просто делает свою работу, Лен. В отличие от некоторых, — бросила я в сторону, зная, что она не расслышит...

— А ты точно уверен, что это единственный выход? — голос жены дрожал, словно тонкое стекло, готовое треснуть от любого неловкого движения. Я смотрел на документы о продаже нашей единственной квартиры и слышал, как за окном работал бульдозер — ровный, методичный звук, будто кто-то стирал мою прошлую жизнь по кусочкам. Все началось с обычного уведомления в Telegram. Помню этот звук — короткий, пронзительный, как укол. Тогда он казался символом новых возможностей, а теперь от него сводит желудок. "Золотые акции" — название такое красивое, обещающее весну в ноябрьской Москве...

— Команда отдела маркетинга оптимизирована для взаимодействия с передовым ИИ, — голос Лыкова звучал так, будто он объявлял о бесплатных пирожках в столовой, а не о нашем профессиональном расстреле. — Мы благодарим вас за вклад. Воздух в переговорной, который еще секунду назад пах дорогим кофе и амбициями, вдруг стал густым и спертым, как в гробу. Я сжал свой телефон. Стекло гаджета было холодным и скользким, как лезвие. По нему поползло уведомление: «Уведомление о расторжении трудового договора. Алексеев А...