«Цена доверия»

— Свидетель со стороны ответчицы — Кристина Орлова, — зачитал секретарь список явившихся, проверяя, кто пришёл к заседанию, на котором судья должен был утвердить мировое соглашение, и Алёна обернулась так резко, что заболела шея. В зале было душно от батарей, которые топили не по погоде, и кто-то за соседним рядом разворачивал карамельку так медленно, будто фантик мог заглушить звук судейского молотка. Кристина сидела на скамье для свидетелей в сером пальто, которое Алёна сама же когда-то посоветовала ей купить — «тебе идёт, бери, не думай»...

— Запонку. Серебряную. Положил на тумбочке — нету. Три часа ночи. Лера стояла босиком на кафеле — ледяном, потому что Андрей Петрович после одиннадцати выключал батареи. Считал, что организм должен отдыхать от жары. Организм Леры отдыхал и без батарей — раскладушка в коридоре, матрас продавлен до пружин, байковое одеяло, которое пахло нафталином. Она нашла запонку под кроватью. Вторую — за тумбочкой. Протёрла об футболку. Подала. — Руки мой. Помыла. Высушила. Подала. — Ложись. Она легла. За стеной заработал его храп — ровный, методичный, как компрессор в цеху...

— Валь, а ты подумала, что будет, если он жениться решит? Пропишешь жену тоже? — Галь, он мой сын. Куда я его выгоню. — Я не про выгнать. Я про бумаги. Сейчас впишешь по-доброму, а потом доказывай, что доброта не навсегда. Соседка по площадке, Галина Олеговна, спросила это за чаем, когда Дима, прописанный «на всякий случай», ещё жил в своей комнате один — общежитие завода как раз закрыли на ремонт, и «временно» тогда означало пару месяцев. Валентина Сергеевна отмахнулась — решила, что это пустые страхи одинокой женщины, у которой слишком много свободного времени для чужих прогнозов...

— Ира просила передать: пусть Наташа в этот раз не берёт с собой Диму, маме после капельницы лишний шум ни к чему. Тётя Люба сказала это буднично, разливая чай по чашкам с золотым ободком — их доставали из серванта только для важных разговоров, и Наталья тогда ещё не задумывалась, как часто в последнее время эти чашки оказываются на столе. — Она сама так сказала? — Ну а как ещё, я же не сочиняю. — Тётя Люба поставила чайник обратно на плиту, конфорка щёлкнула, погасая. — Ты, Наташенька, не обижайся на неё...

— Я хочу жить с мамой, — сказал Тимур, и Дмитрий первым делом потянулся не к сыну, а к телефону, чтобы записать дату для адвоката. Привычка фиксировать всё документально осталась у него с тех самых двух лет, которые он провёл в судах, выгрызая опеку зубами, экспертизами и квитанциями об оплате репетиторов. Привычка победителя — сначала собрать доказательства, потом разобраться с чувствами. Беда в том, что на этот раз доказательства собирались против него самого. В делах об опеке после развода стороны...