Цена родства

Конверт был плотный, желтоватый, с печатью сбоку. Олег положил его на край стола последним, как будто до этого просто тянул время. — На счету Тамары Николаевны триста сорок рублей, — сказал он, не поднимая глаз от бумаг. — Ещё квитанция за коммуналку, просроченная на два месяца. Больше по её имуществу ничего не зарегистрировано. Я смотрела на цифру и не понимала её. Не как факт. Как оскорбление. — Этого не может быть, — сказала я тихо. Роман сидел рядом, положив руки на колени, и не смотрел на меня...

Без десяти минут десять в приёмной нотариуса пахло кофе из автомата и чужой бумагой. Через десять минут нам троим объявят, как делится наследство матери. Я сидела у окна, папка с квитанциями лежала у меня на коленях, застёгнутая на молнию. Девять лет квитанций. Я специально взяла её с собой, хотя никто не просил. Инна устроилась через два стула, листала телефон, не поднимая глаз. Геннадий стоял у стены, руки в карманах, смотрел в окно на парковку. Никто ни с кем не заговорил. Секретарь, молодая женщина в очках, вышла из кабинета с листом в руках...

Чайник закипел, когда зазвонил телефон. Я не глянула на экран, взяла трубку с обычным «алло», думая, что это подруга. — Тёть Нелли, это Эмма. Голос племянницы был сухой, деловой, без утренней мягкости. — Мне нужно, чтобы вы сегодня подъехали к нотариусу. К обеду, если можете. Я отставила чашку. — Что случилось? — Развод у меня. С Пашей делим имущество, и всплыл вопрос по бабушкиной даче. Жанна Петровна просила, чтобы вы тоже присутствовали. Жанна Петровна. Та самая контора, тот самый кабинет, куда я не заходила девять лет...

Кожаная папка легла на стол между ними ровно, будто по линейке. Валентина смотрела на неё и считала. Не деньги пока, а годы. Тридцать лет минус восемь месяцев, когда он лежал в реанимации после первого инсульта и она к нему не допускалась. Нотариус, женщина в очках с толстой чёрной оправой, разложила документы веером. — Виктор Петрович Кравчук, — произнесла она ровным голосом, каким читают сводку погоды. — Завещание составлено и удостоверено три года назад, изменений не вносилось. Прошу внимательно слушать волеизъявление...

Надежда толкнула дверь своим ключом и сразу услышала голоса на кухне. Мужской, незнакомый. И голос Павла, ровный, деловой, каким он говорил только по телефону с банком. — …значит, документы на собственность у нас в порядке, вопрос только по срокам, — говорил кто-то чужой. Надежда сняла туфли, прошла по коридору. На кухонном столе лежала раскрытая синяя папка, рядом ноутбук, две чашки кофе. Мужчина лет пятидесяти в костюме без галстука листал бумаги, не поднимая головы. — Мама лучше вообще в пансионат на это время, — сказал Павел...