Цена доверия

В четверг, четырнадцатого мая, женщина из транспортной службы назвала адрес моей однокомнатной квартиры и спросила, открою ли я дверь второго июня к девяти утра. На заднем плане у неё кто-то громко считал коробки, а я стояла посреди офиса с чашкой остывающего кофе и никак не могла понять, какое отношение имею к грузчикам. — Какую дверь? — переспросила я. — У меня нет заказанного переезда. — В заказе вы — принимающая сторона. Квартира на Чкалова, двенадцать. Переезжает Галина Петровна Савельева, заказ оформил ваш муж Егор...

Глеб заметил новый ключ, когда я перекладывала на кухонном столе квитанции и расписание занятий. У него была синяя бирка. В нашей обычной связке ключей такого не было. — Это от чего? — Глеб взял ключ двумя пальцами и повертел против света. — От квартиры на Садовой. Я переезжаю первого ноября. Глеб улыбнулся, ожидая продолжения, потом придвинул ключ к сахарнице. Улыбка исчезла. — Нин, прекрати. Я же не всерьёз. Ты же знаешь. — А как мне было понять, какой именно раз ты говоришь всерьёз? — спросила я...

Когда Галина Петровна придвинула ко мне листок с ценами ресторана, я сперва решила, что она хочет посоветоваться. Вверху было написано «семьдесят лет», ниже стояли числа: двадцать четыре гостя, два горячих блюда, ведущий, музыкант. Последняя строка оказалась обведена ручкой — сто сорок восемь тысяч рублей. У свекрови пахло свежими пирожками с капустой. На подоконнике, как всегда, стояли три горшка с геранью, а из комнаты доносился голос моего мужа Ильи: он объяснял племяннику Ване, как сменить колесо на велосипеде...

Андрей положил на мамин кухонный стол распечатки с ценами квартир и дач. Даже скрепку не снял: листы лежали ровной стопкой поверх клеёнки с голубыми васильками, которую мама отказывалась менять последние лет десять. На верхнем листе он уже обвёл итоговую сумму. — Мне полагается половина наследства, — сообщил брат. — По этим объявлениям квартира и дача вместе стоят семь миллионов восемьсот. Значит, каждому по три девятьсот. Я свою долю заберу деньгами. Ты уж решай, что оставляешь себе. Я поставила на плиту чайник, хотя никто не просил чаю...

Восемнадцатого июня Кирилл стоял у открытого шкафа и складывал рубашки в дорожную сумку так аккуратно, словно уезжал в командировку на три дня. За окном начиналась гроза, а в коридоре лежали две плоские коробки с детской кроваткой. Их привезли час назад, и я ещё не успела убрать накладную. — Ты куда? — спросила я, когда он достал из ящика зарядку и запасные ключи от машины. Кирилл положил зарядку поверх рубашек и застегнул карман. Потом наконец посмотрел на меня. — Оля, я ухожу. Не из-за беременности, только не связывай одно с другим, — сказал он...