Братство Книжных Червей

Дмитрий решил, что ему крупно повезло, когда он увидел объявление. Однокомнатная квартира в центре города за такие деньги? Это же просто подарок судьбы! Хозяин, пожилой мужчина с усталыми глазами, встретил его у подъезда. Показал квартиру быстро, будто торопился куда-то. Дима едва успел осмотреться - светлая комната, свежий ремонт, новая мебель. Красота! *** Первый месяц Дима жил как в раю. Работа рядом, магазины под боком, соседи тихие. Даже начал думать о том, чтобы девушку познакомить с квартирой - вдруг захочет переехать...

Когда я смотрю в зеркало и вижу своё отражение в Берлине, в квартире с панорамными окнами, рядом с любимым мужем, мне до сих пор не верится, что всего пять лет назад я чуть не потеряла всё. И спасла меня обычная цыганка на московской улице. Точнее, не обычная... Но обо всём по порядку. Тогда, в универе, я была обычной блондинкой Светой, которая ни в чём особо не разбиралась. Училась на филфаке, читала книжки, мечтала стать журналистом. Жила в общаге с лучшей подругой Мариной — жгучей брюнеткой с характером стальным, как рельсы...

Бабушкин дом никогда не был тихим. Даже когда я оставался один, стены будто дышали, половицы постанывали, а с чердака доносился шорох, словно кто-то перебирал старые фотографии. Я привык. А что делать? Столетнему дому положено иметь характер. Но в тот вечер всё изменилось. — Серёжа, за грибами пойдёшь? — бабушка заглянула в комнату, где я лежал с планшетом. — Не-а, — протянул я, даже не отрывая взгляда от экрана. — Лом в лес тащиться. — Ты уже неделю носа на улицу не кажешь, — покачала головой бабушка...

Часы давно перевалили за полночь. Алина подошла к окну и слегка отодвинула штору. Так и есть — он там, сидит на лавочке у подъезда. Отец, который уже неделю не может спать дома. И правильно. Пусть так и будет. Алина мрачно усмехнулась и отпустила штору. Возвращаться в родной город она не планировала, но выбора не было — мама умирала. Рак. Врачи развели руками. Алина, каждый день видя измождённое тело и мучения матери, всё сильнее ненавидела того, кто был в этом виноват — отца. Они скандалили столько, сколько Алина себя помнила...

Я всегда чувствовал, что за мной кто-то наблюдает. Не в смысле паранойи или мании преследования — нет. Просто ощущение чужого взгляда, скользящего по затылку, когда ты совершенно один. Мама называла это "шестым чувством". Бабушка говорила про ангела-хранителя. А я просто старался не оборачиваться слишком резко. Всё изменилось прошлым летом, когда я переехал в старый дом на окраине города. Двухэтажный, с облупившейся краской и скрипучими половицами. Цена была смешной — владелец спешил избавиться от недвижимости после какой-то семейной трагедии...

Каждую пятницу, ровно в 23:45, лифт в нашем доме поднимался на седьмой этаж. Без пассажиров. Без вызова. Просто... поднимался. И каждую пятницу я смотрел на это, затаив дыхание. Мой балкон выходил прямо на лестничную клетку седьмого этажа – странная планировка советской постройки. И вот уже третий месяц я наблюдал за этим ритуалом, не решаясь ничего предпринять. – Опять шпионишь? – Валька плюхнулась рядом на продавленный диван, протягивая мне банку пива. – Паш, может, хватит уже? Ну, едет лифт...

Утро выдалось холодным и пасмурным. Никита поднял воротник куртки и ускорил шаг. Он торопился из-за противного моросящего дождя. В кармане лежал ключ от квартиры №13. Странное совпадение: тринадцатая квартира в тринадцатом доме на улице Лесной. Никите предстояло оценить состояние помещения перед продажей — обычная работа для риелтора. Но была одна странность. Квартира пустовала пятнадцать лет. После смерти одинокой старушки туда никто даже носа не сунул. Только недавно объявились какие-то дальние наследники...

Когда в нашем подъезде поселился старик Виталий Семёнович, никто особо не напрягся. Ну, старик и старик — мало ли их. Седой такой дедуля с вечно воспалёнными красными глазами и странными старинными часами на руке. А вот когда он умер, тут-то всё и началось. Я случайно оказался рядом в тот день. Шёл с работы, устал как собака, а тут — толпа у подъезда, мигалки скорой и труповозки. Соседка Маргарита Петровна всплёснула руками: — Ой, Серёжа, там этот, как его... Виталий Семёныч... Помер прямо в лифте! Представляешь? Я, конечно, не представлял...

«Если услышишь шорохи за стеной — никогда не отвечай», — вот что сказала мне бабушка Вера, когда я решил переночевать в этом старом доме. Конечно, я только рассмеялся в ответ. Бабуля всегда была со странностями, а в свои восемьдесят пять и подавно начала верить во всякую чертовщину. Но как же я жалею, что не послушал её... Дом достался мне от прадеда. Деревенская усадьба на краю села, которую лет шестьдесят никто толком не посещал. Я приехал из города на выходные, чтобы решить — продавать её или оставить как дачу...