Времена

Всю свою жизнь я пытался разгадать тайны Вселенной. Черные дыры, Большой взрыв, природа времени - все это очень увлекательно. Но есть одна загадка, которая, признаюсь, долгое время просто ставила меня в тупик. Загадка, касающаяся каждого жителя России вне зависимости от его научной степени и уровня образования. Почему каждый год, безнадежно и неумолимо, ровно на две недели из наших кранов исчезает горячая вода? Возможно, вы думаете, что это происки коммунальных служб или древнее проклятие. Но нет...

Всякий, кто берётся за расследование феномена Леонида Гайдая, рискует впасть в две большие разности. Первая - объявить его комедии пустячными безделками, годными лишь для праздного смеха. Вторая - напротив, сотворить из режиссёра бронзового истукана и требовать от зрителя благоговейного трепета. Истина, как обычно, располагается «где-то рядом» (с) - в данном случае, в тени кинопроектора, там, где мерцают кадры, а зритель, сам того не замечая, беззвучно шевелит губами, повторяя за актёрами слова, которые стали частью национального ДНК...

Короче, братва, разговор пойдёт о машине, которая для целого поколения стала первой во всех смыслах. Вы уже догадались, речь о ВАЗ-2101, в миру просто «Копейка». Не надо этих ваших понтов и лекций про итальянский дизайн. Это наша советская история, и она по-своему прекрасна, как трёхлитровая стеклянная банка с пивом в багажнике твоей ласточки. Настоящая ностальгия. В 1970 году, когда с конвейера в Тольятти сошла первая «единичка», советский человек официально пересел с мотоцикла на почти что иномарку...

Дорогие мои, позвольте начать с небольшого признания: когда я вижу у современного парижского кутюрье вещь, сшитую словно по лекалам советского Мосшвея, я не морщу нос, я аплодирую. Потому что мода, как известно, всегда возвращается. Но то, как она возвращается к советским артефактам, это особый, ни с чем не сравнимый костюмированный спектакль. Сегодня мы совершим рейд по антресолям и рассмотрим пять предметов, которые ещё недавно вызывали у их обладателей приступ классового стыда, а нынче сделались предметом вожделения на самых дорогих ресейл-платформах...

Никогда более! С тех пор как угас последний кулинарный вздох мэтра Люсьена Оливье, мир погрузился во мрак бесконечных имитаций. Я сидел один в своей комнате, и в колеблющемся свете свечи чудился мне дух самого создателя - бледный, с укором во взоре, воздевающий руки к небесам, коего не видно за кухонным чадом. О, тот салат! Он был симфонией: нежные рябчики, точно призрачные тени, сливались с мясистой плотью раковых шеек и таяли на языке, оставляя шёпот каперсов. Соус «Провансаль» был душою блюда - неуловимой, как сон после полуночи...