Истории, что трогают душу

Дождь в Нижнем Новгороде-3 шёл по расписанию, с шести до семи вечера, и пах ванилью. Максим давно к этому привык. Привыкают же к пятну на потолке: оно есть, и ладно. Сигнал «Велеса» слабел только в коллекторе на Сормовской, поэтому Максим и спускался туда по вечерам, когда кончалась смена. Здесь чип за правым ухом умолкал. Обычно он нашёптывал человеку, сколько в нём сейчас радости, и сегодня выходило восемьдесят шесть процентов, но под землёй цифра гасла, и в голове становилось непривычно просторно...

В чётный час Иванушка открыл глаза и обнаружил, что стал козлом, который слышит чужие мысли. Алёнушка стояла рядом с пустым ведром и очень надеялась, что хотя бы в нечётный час брат снова вспомнит, как пользоваться ложкой. Ложка уныло лежала в траве, а сама трава росла исключительно вбок - горизонтально, от реки к дороге. Пара стеблей уже обвилась вокруг Алёнушкиных сапог, деликатно намекая не вмешиваться в метафизику. Иванушка посмотрел на свои копыта, потом на сестру. На левом ухе у него появилась рыжая отметина, а между рогами торчал лист подорожника...

В пустой квартире Савва Орлов впервые почувствовал запах женщины, с которой никогда не встречался. К вечеру к этому запаху добавились ваниль, тёплое тесто и странная уверенность, что где-то совсем рядом уже идёт жизнь, которую он упустил. Савва стоял посреди кухни и держал в руке пакет с гречкой. Пакет был дешёвый, шуршал неприятно, а запах, напротив, был дорогим. Не резким, не сладким до тошноты, а тонким, с прохладной нотой ириса и чем-то ещё, неуловимым. Так пахнет женщина, которая выходит из такси в ноябре, поправляет воротник пальто и точно знает, что её ждут...

Через месяц после разговора с врачом Артём перестал вести дневник наблюдений. Не потому, что устал. Просто таблица, в которой он отмечал время, место и продолжительность видений, перестала что-либо объяснять. В ней помещались цифры, но не помещалась старуха, третий день стоявшая у закрытого входа в метро. Не помещался мужчина с мокрым воротником, появлявшийся возле остановки только в сухую погоду. И уж совсем не помещалась девочка в жёлтом платье, которая иногда смотрела на Артёма так, словно ждала, когда он наконец задаст правильный вопрос...

Четыре года и два месяца Савва Матвеевич Нежин не имел ни малейшего представления о том, как выглядит его собственное лицо. Произошло это не оттого, что Савва Матвеевич внезапно ослеп, не оттого, что он верил в глупые приметы, и уж подавно не от чрезмерной любви к себе. Причина была куда прозаичнее: в его мастерской попросту не осталось ни единого порядочного зеркала, способного отразить хозяина. А те сомнительные стёкла, что ещё соглашались это делать, он давно и благополучно распродал. Было Савве Матвеевичу сорок шесть лет от роду...