ЕваГений

Виктория — это не просто рассказчица. Это образ живого психического сдвига, женщины на грани: Она — архетип тени женщины, прошедшей социализацию, но не трансформацию. В ней действуют две силы: Этот конфликт парализует её, но и делает наблюдателем пробуждения, в том числе Насти. Настя — тот, кто легла в гроб. Прошла смерть. Вышла другой. Виктория же: Настя — шаг за грань. Виктория — порог. И именно этим она так болезненно правдива: большинство из нас — не Насти. Мы — Виктории. "Viktoria" — от латинского victoria — «победа»...

«Я умирала не один раз. Первый — когда перестала быть нужной. Остальные — уже никто не заметил.» Старуха — экспонат третьей категории. То есть та, кто уже не представляет интереса ни как «объект», ни как человек. Она — остаток, тень, молчание, ставшее плотью. Она — не главная героиня, но каждый, кто читает монолог этой женщины, понимает: перед нами — вся правда о том, что происходит с женщиной, которую больше не хотят видеть. Старуха — это не одна женщина, а все женщины, которых: Она — воплощение женской боли, которая не нашла слов и проросла в тело...

«Меня не нужно выносить из Парка. Меня нужно услышать.» Ярый — один из центральных персонажей «Парка Падших Людей». Он — экспонат. То есть, по логике этого антиутопического мира, отбракованный человек, которого поместили в специальную резервацию за пределами нормальности. Но по сути — он единственный в романе, кто сохраняет личное достоинство, не подчиняясь насилию системы. Это герой, чьё имя стало символичным. «Ярый» — от «ярость», «ярусть», «яркость», «ярмо». В нём одновременно: Прошлое Ярого — намеренно не прописано до конца...

Отшельник — центральная фигура книги, но он остаётся анонимным. У него нет имени. Он то — Маэстро, то — Шут, то — проводник в гроб, то — влюблённый молчун, то — разрушитель масок. Он не спасает. Он не учит. Он ставит на край — и смотрит, выдержишь ли ты себя. Он приходит в балахоне, словно монах, изгнанник или бездомный философ. Он внезапно оказывается рядом с героинями, говорит простые, жёсткие, точные вещи: «Смерть — это не конец. Это единственная правда, которую ты можешь потрогать.» Он не объясняет, зачем он здесь, но с его приходом мир начинает рассыпаться...

«Я думала, что знаю, как устроен мир. Пока не увидела, что в нём делают с теми, кто мешает.» Саша — не сломанная, не падшая, не изгнанная. Она — смотрящая. В отличие от Ярого, она не живёт в Парке. Она — из «нормального» мира, где всё красиво, правильно, удобно. Но именно она становится нашим проводником туда, куда никто не хочет заглядывать. В чужую боль. В правду. В себя. Саша — это обычная девочка, подросток, которая могла бы остаться на стороне «нормальных». Но что-то в ней не даёт пройти мимо...

«Парк Падших Людей» — не просто антиутопия. Это аллегория современного общества, в котором под маской порядка и морали скрываются страх, жестокость и стремление контролировать «иных». Клейменов создаёт остросоциальную метафору, в которой падение — это не деградация, а результат неудобной человечности. В этой книге нет пафоса, но есть правдивое, почти пронзительное ощущение внутреннего конфликта: кто достоин быть человеком? В недалёком будущем власть установила новый порядок: создан Парк Падших Людей — изолированная территория, куда отправляют всех, кто не вписывается в нормы...

О чём на самом деле книга Евгения Клейменова — и чем она может помочь Есть книги, которые развлекают. Есть те, что учат. И есть такие, которые просто сидят рядом, когда тебе плохо. «Парк Падших Людей» — одна из них. Это не роман в привычном смысле. Это мозаика боли, выложенная голосами тех, кого не услышали. И если ты чувствуешь, что больше не вписываешься — она может стать твоей. «Парк Падших Людей» — это сборник исповедей. Не вымышленных героев — живых голосов, обнажённых и беззащитных. Каждая...

Это не просто роман — это погружение в трансформацию личности. Речь идёт о том, что случается с человеком, когда он теряет контакт с привычной реальностью, с другими людьми — и с собой. Герои книги проходят через боль, изоляцию, обряд погребения, символические смерти, чтобы вернуться к жизни — или исчезнуть навсегда. Главная героиня — Виктория, молодая женщина, живущая «обычной» жизнью. С ней — её подруги, Настя и Ксения. У них есть работа, город, разговоры, алкоголь, усталость, какофония социальной суеты...

«Я не знаю, с кем ты разговариваешь, когда тебе больно. Я — с этой книгой.» Когда я взял в руки «Парк Падших Людей», я думал, что это книга. Оказалось — зеркало. Безжалостное, мутное, но настоящее. Такое, в которое страшно смотреть, потому что вдруг узнаешь себя. Я не могу рассказать, о чём она. Потому что она обо всём, что нельзя сказать. О стыде. О мольбах, которые никто не услышал. О матерях, которые не спросили, почему ты плачешь. О тех, кто был рядом, но не был с тобой. Каждый голос в книге...

Я не думал, что буду писать об этой книге. Потому что «Отшельник» — это не книга. Это как разговор, которого ты избегал. Тот, где тебе скажут: «Хватит. Ты уже мёртв, просто боишься признать.» Или, наоборот: «Ты ещё жив. Потому что тебе больно.» Сначала я не понял, что происходит. Какие-то девочки, кафе, странный мужик в балахоне. Потом — Настя в гробу. Но с каждой страницей я ловил себя на том, что мне не нужно понимать. Мне нужно вспомнить. Потому что то, что пишет Клейменов — я уже знал. Просто не решался сформулировать...

О чём эта книга? На первый взгляд — о бездомных, психически больных, одиноких. Но если читать глубже — это книга о каждом, кто когда-либо чувствовал, что не нужен. Не миру — себе. «Парк Падших Людей» — не традиционный роман с завязкой и кульминацией. Это полифония монологов, соединённых пространством, которое можно условно назвать Парком. Место это — не географическое, а символическое: пространство внутреннего изгнания, из которого никто не вытаскивает. В книге нет одного героя — вместо этого перед нами проходят разные жизни, иногда пересекающиеся, чаще — параллельные...

Настя — одна из подруг Виктории, второстепенный персонаж в начале книги, но постепенно она становится центральной фигурой всей внутренней драмы. На первый взгляд она — обычная городская девушка. Живёт, как все: работает, устает, шутит, выпивает, приходит в бар с подругами, носит платья, играет роли. Но в ней с самого начала есть что-то тихое, неуловимое, как будто она уже где-то была — и не хочет туда возвращаться. Погребение Насти — реальный, телесный и добровольный акт. Её закрывают в гробу на девять дней, без внешнего контакта, света, отвлекающих раздражителей...