Литературная кают-компания Bond Voyage

Дорогой Юра От всей души поздравляем тебя с днём рождения! Желаем, чтобы каждый твой день был наполнен радостью, смехом и незабываемыми моментами. Пусть все твои мечты и планы сбываются, а жизнь дарит только приятные сюрпризы. Ты – человек, на которого всегда можно положиться, с твоим обаянием и мудростью ты легко преодолеваешь любые трудности и достигаешь всех поставленных целей...

Однажды в неназванном "демократическом" государстве на главной городской площади собралась огромная толпа: было анонсировано гильотинирование трех преступников... Первым на эшафот взошёл Оптимист. - Как бы Вы хотели, чтобы я Вас казнил? Ваше последнее пожелание - священно. Завязать ли Вам глаза, например? - спросил Палач. - Нет, не завязывайте! Жизнь так прекрасна и интересна, что я хочу даже последний миг прожить с открытыми глазами. И положИте меня на плаху лицом вверх, чтобы я видел, как нож падает на мою шею! Так и сделали...

Жил-был старик по имени Ларион. Ему было восемьдесят лет, и жизнь казалась длинной и извилистой дорогой, а порой — бурной горной рекой с порогами. Было немало моментов, о которых жалел Ларион. И порой, глядя из окна на чужую жизнь, проходящую мимо: молодые пары, держащиеся за руки, дети, играющие в мяч, — он тяжело вздыхал, думая о своей. — А что, если бы я не сказал те обидные слова Лиде? Может, она была бы жива... Как же несправедлива жизнь или глуп был я? — скупая мужская слеза медленно стекала по щеке Лариона...

Виктор очень устал: он целый год в поте лица крутил баранку в такси. И, конечно, заслужил культурный отдых: солнце, море, пляж и любимое пиво. Только с ним у Виктора складывались идеальные отношения. Оно даже шипело мило, по его мнению. Пиво не перечило, не просило денег на новую сумку и не капризничало из-за сквозняка. Пиво просто было. Тёплое, чуть горьковатое, знакомое до каждой ноты хмеля в послевкусии. И пока оно медленно текло по горлу, а солнце плавило мысли в тягучую, липкую апатию, Виктор был почти счастлив...

Сидела птица на коньке, на самой верхней крыше. А та – на царском теремке, нет крыши этой выше. Когда-то в стае голубей помёт в неё метала, Но что-то вдруг случилось с ней, она и не мечтала. Беря пример заморских птиц, чтоб к корму быть поближе, Освоила подмену лиц и голосов бесстыже. Клеймить вдруг стала голубей и петь хвалебны оды, Ну, прямо, чистый соловей! Дворянской, знать, породы. Не исклевать того зерна, что в закромах томится… А, то что с запахом дерьма, не замечает птица. Павлинья выпячена грудь и зоб украсил орден, Но снизу видимая суть весь триумф как-то портит...