Бобр агроном

Семьдесятые годы. Милиция СССР давно перестала ловить воров. Она сама стала самой крупной, самой наглой и самой неприкасаемой бандой страны. Министр внутренних дел Николай Щёлоков, человек с тяжёлым взглядом и тяжёлой рукой, за шестнадцать лет службы раздал своим генералам четырнадцать тысяч восемьсот квартир на Кутузовском проспекте, четыре тысячи двести дач в Барвихе и тысячу восемьсот новеньких «Волг» с красивыми номерами серии «МОС». Это не щедрость. Это плата за молчание. Справка КГБ номер тысяча...

Пакраугле, май тысяча девятьсот сорок восьмого года. Утро в деревне начинается с петухов, с запаха свежего хлеба из печи соседки Повилайте, с далёкого лая собак, что бегают по пыльной дороге между яблонями. Мария Антановна Онайтите, двадцать восемь лет, учительница начальных классов, идёт в школу — деревянное здание с покосившейся крышей, где когда-то училась сама. В руках — сумка с тетрадями, мелом, букварём на литовском. Платье синее, в цветочек, волосы заплетены в косу, глаза карие, как земля после дождя...

Элиста, восьмое января тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. В роддоме номер два на улице Ленина ещё темно, но свет в стерилизационной горит тускло, как всегда в предрассветные часы, когда город спит под тонким слоем инея, а степной ветер стучит в окна, будто просится внутрь, шепчет о холоде, о далёких курганах, о жизни, что начинается и заканчивается за этими стенами. Людмила Петровна Ковалёва, тридцать два года, старшая медсестра, стоит у раковины, руки в резиновых перчатках, лицо сосредоточено, глаза серые, как степное небо перед бурей...

Киев стоял на пороге осени, как старая скрипка, готовая выдать последнюю, самую чистую ноту перед тем, как струны оборвутся. Сентябрь тысяча девятьсот сорок первого года ещё не знал, что станет самым чёрным месяцем в его тысячелетней истории. По Крещатику, будто по жиле города, текла привычная кровь будней: трамваи звенели, мальчишки гоняли мяч у Андреевского спуска, а на Подоле пахло свежим хлебом из пекарни «Каравай». Рахиль Левина шла по Владимирской, прижимая к груди стопку тетрадей. Ей было двадцать семь, и она учила детей в школе номер сорок пять на улице Саксаганского...