Бобокройтер

Планетарий стоял на холме, как мёртвый гриб - куполообразное здание с облупившейся краской и выбитыми окнами. Когда-то здесь проецировали звёзды на потолок, и дети верили, что могут долететь до Марса. Теперь звёзды проецировать было некому - Страта сочла астрономию «избыточной наукой» и урезала финансирование. Бобокройтер вошёл внутрь через боковую дверь, которую кто-то услужливо оставил открытой. В главном зале было темно, но когда его глаза привыкли, он увидел, что купол всё ещё жив. Кто-то восстановил...

Сначала была темнота. Не та темнота, что бывает, когда закрываешь глаза - с остаточными пятнами света и цветными кругами. Абсолютная, плотная, как чёрный бархат, темнота, в которой нет ни верха, ни низа, ни «до», ни «после». Потом пришёл звук. Низкий, вибрирующий гул - как если бы кто-то натянул струну размером со вселенную и тронул её. Бобокройтер понял, что стоит на асфальте. Том самом асфальте из своего первого воспоминания - в трещинах, кое-где проваливающемся. Только теперь асфальт парил в пустоте, как остров, оторванный от материка...

«Кошки Шредингера» встретили их тишиной и полумраком. За стойкой горела одна-единственная лампа, и в её свете бармен выглядел древним, как статуя забытого божества. «Вы пришли поздно. Или рано, смотря с какой стороны посмотреть», - сказал он, не поворачивая головы. «Мы пришли за информацией», - ответил Бобокройтер, усаживаясь на табурет. Рин осталась стоять у двери, нервно оглядываясь. «Информация стоит дорого. Особенно та, которую нельзя нагуглить». «У меня есть арендованный мелаграм. И десять тысяч урановых кредитов»...

Ровно в полночь Бобокройтер стоял у служебного входа в хранилище «Омега» - огромного подземного комплекса на окраине города. По документам комплекс был засекречен как «Объект 777», но в узких кругах его называли «ящик Пандоры Страты». Здесь хранилось всё, что не должно было существовать: артефакты из параллельных реальностей, образцы вероятностных полей, фрагменты чужих сознаний и, конечно, квантовый демпфер. В кармане у Бобокройтера лежал мелаграм, настроенный на частоту обмена. Он должен был активироваться автоматически, как только доктор Клейн заснёт...