БЛАГОвичок

— Привет. — Привет. Ты сегодня рано. — Я соскучился. Стоял у подъезда час, не решался зайти. Елена, я всё решил. Мы должны быть вместе. Я ставлю чайник. Он садится на табуретку в моей кухне. На нем вчерашняя рубашка. — Вместе? — спрашиваю я. — Мы встречаемся три месяца. Ты это серьезно сейчас? — Абсолютно. Я никогда не был так уверен. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой. Заботиться о тебе. Каждый день. Завтрак в постель по выходным. Твои руки в моих. Настоящая любовь, Лена. Та самая, про которую пишут в книгах...

Декабрь в том году выдался сырым. Лена шла через парк, пряча нос в шарф. Под ногами чавкала коричневая каша из снега и реагентов. На лавочке у замерзшего пруда сидел мужчина. Он дрожал в тонкой осенней куртке...

— Пап, ты сидишь? — Сижу. Что случилось? — Я женюсь. Трубка замолчала. За окном нашего дома в Подмосковье накрапывал октябрьский дождь. Десять секунд тишины показались мне вечностью. — Сынок, — голос мужа осип. — Мы поздравляем. Но почему мы узнаем об этом за неделю до загса? — А какая разница когда? Вы же всё равно не полетите. Границы закрыты уже четвертый год. Визы дают через раз. Какая разница, месяц назад я бы сказал или сейчас? — Разница в том, что у тебя есть невеста! Кто она? Откуда? Как ее зовут? — Лена...

— Ты похорошела. Прямо светишься. Любовника завела? — спросила Светка из бухгалтерии, заглядывая в мой стаканчик с кофе. Я размешала сахар. Медленно, по кругу. — Хуже, Свет. Я развелась. — Ой, горе-то какое! — она всплеснула руками. — Такой мужик был. Солидный. При должности. Квартира своя. Куда смотрела? — На его тапочки, Света. И на гору немытой посуды. — Все ругаются. Бьет значит любит. Потерпи. — Меня никто не бил. Он просто лежал. Диванный аналитик. Двадцать лет я стирала его носки и грела ему ужин к одиннадцати вечера...