БЛАГОвичок

Автобус номер девять ходил по расписанию через раз. Марина знала это, поэтому выходила к остановке на семь минут раньше, чем нужно. Семь минут — это страховка. Иногда автобус приходил вовремя. Чаще — опаздывал на три-четыре минуты. Но иногда не приходил совсем, и тогда приходилось ждать следующего, а следующий шёл через двадцать минут, и тогда Марина опаздывала на работу, и начальница поджимала губы, но ничего не говорила, потому что Марина работала в бухгалтерии уже одиннадцатый год и знала каждую проводку наизусть...

Марина проснулась оттого, что телефон завибрировал на тумбочке. Экран высветил имя мужа — Дима. Он писал из командировки: «Сало пришло. Мама отправила посылкой, придёт завтра или послезавтра. Не пропусти». Марина перевернулась на другой бок, подтянула одеяло к подбородку и подумала, что посылка от свекрови — это не подарок, а статья расходов. Потому что за содержимым посылки обязательно явится Сергей, муж Диминой сестры. Явится без звонка, с пустыми глазами и вопросом «всё ли у вас нормально», который на самом деле означал: «я пришёл забрать то, что мне полагается по праву родства»...

— Лариса, я не понимаю, в чём проблема. Галя — моя сестра. Её дети — мои племянники. Куда их ещё везти на лето? Антон стоял в прихожей, держа в руке ключи от машины, и смотрел на жену с тем выражением, которое Лариса за десять лет брака научилась читать безошибочно: «ты придумываешь проблему на пустом месте». — В том-то и дело, Антон. Не в племянниках. В том, что Галя не спрашивает. Она ставит нас перед фактом. — Она сегодня позвонила. — Она сегодня позвонила в два часа дня и сказала, что привезёт близнецов в пять...

Тридцать вторая неделя беременности давила на диафрагму. Алина сидела в родительской комнате, машинально поглаживая тугой живот через мягкую ткань домашней кофты. Рядом на ковре возился двухлетний Сашка с деревянным паровозом и ползал рядом годовалый Мишка. Тишину нарушал только мерный ход настенных часов. Всё пошло под откос не сегодня. И даже не вчера. — Ты просто не умеешь с ней разговаривать, — говорил Андрей четыре года назад, когда они подавали заявление в загс. — Мама у меня золото. Просто строгая...