Любовные Отношения | Истории

— Ты с ума сошла?! — Алина так резко поставила коробку с эклерами на стойку, что крышка слетела на пол. — В каком смысле «я просто наёмный кондитер»? Вика, мы с тобой два года это место придумывали! Вика даже не покраснела. Она поправила бежевый пиджак, провела ладонью по идеально уложенным волосам и, не глядя на подругу, выровняла на столе папку с документами. — Не начинай при клиентах, — тихо, но жёстко сказала она. — У нас открытие через сорок минут. — Я не «начинаю»! Я хочу понять, почему на...

— Саш, а это что? — Татьяна вытащила из кармана мужниного пиджака плотную белую бирку и, прищурившись, прочитала: — Шереметьево… FCO… Она замолчала и вдруг улыбнулась так, как не улыбалась уже давно — по-девичьи, растерянно и счастливо. — Рим? — тихо спросила она. — Саша… ты что, правда?.. Александр, который только что лениво листал новости в телефоне, резко поднял голову. Подошёл, выхватил бирку у неё из рук и сунул в карман. — Не лезь в мои вещи, Таня. Улыбка на её лице дрогнула. — Да я не лезла...

— Оля, ты котлеты опять пересушила, — вздохнула Галина Петровна так, словно невестка не ужин приготовила, а как минимум испортила семейную реликвию. Оля молча поставила на стол миску с картофельным пюре и посмотрела на мужа. Павел, как обычно, сделал вид, что его в кухне вообще нет. Он старательно резал хлеб и изучал нож, будто видел его впервые в жизни. — Нормальные котлеты, мам, — неуверенно сказал он, не поднимая глаз. — Нормальные — это когда сочные, — отрезала свекровь. — А эти… Этими только гвозди забивать...

— Лера, давай без истерик. Я просто скажу как есть: либо у нас семья, либо вот это всё… твои вечные курсы, встречи, ужины, презентации. Я больше не узнаю женщину, на которой женился. Максим говорил это вполголоса, стоя на кухне перед выключенным чайником, будто тот был собеседником. Он уже третий раз повторял фразу, меняя интонацию: то строже, то обиженнее, то почти холодно. Хотелось, чтобы прозвучало веско, по-мужски, без дрожи. — И кого же ты больше не узнаёшь? — спокойно спросили у него за спиной...

— Вот ведь кому-то везёт, — Катя медленно провела пальцем по рамке с фотографией, где Вера и Андрей стояли у моря, смеясь в камеру. — И квартира уютная, и муж — хоть в рекламу снимай. Не мужик, а набор преимуществ. — Катя, не каркай, — засмеялась Вера, ставя на стол чашки. — У тебя тоже всё наладится. — Ага, конечно, — фыркнула подруга. — Только у тебя почему-то наладилось ещё в двадцать восемь, а у меня всё время одни недоразумения в штанах. Андрей, проходя на кухню, услышал последние слова и усмехнулся: — Доброе утро...

— Я уже заказал нам столик на пятницу. На восемь. У окна, как ты любишь, — сказал Максим так буднично, словно они расстались не восемь месяцев назад, а вчера просто поссорились из-за ерунды. Алина замерла посреди кухни с кружкой в руке. — Что? — Ресторан на Патриарших. Ты любишь их лимонный тарт. Я помню. — Максим, ты вообще в своём уме? — тихо спросила она. — Кто тебе сказал, что я куда-то с тобой пойду? В трубке повисла пауза, а потом он заговорил тем самым мягким голосом, от которого у неё когда-то подгибались колени...

— Марин, я не понимаю, почему она орёт уже двадцать минут! Тут на меня все смотрят! — Игорь прижал телефон плечом к уху, другой рукой качая коляску, а третьей, которой у него, кажется, сегодня не хватало, пытался удержать пакет с подгузниками, медицинскую карту и детскую бутылочку. — Очень тебе сочувствую, — почти ласково ответила Марина. — Попробуй взять Варю на руки. Или песенку ей спой. — Я ей уже всё спел! И про ёлочку, и гимн футбольного клуба, и даже рекламу про стиральный порошок! Она не успокаивается! Марин, может, ты всё-таки приедешь? — Не могу...

«Даже чайник верни!» — Чайник тоже мой. И полотенца кухонные. И ту сковородку с толстым дном не забудь! — Игорь стоял, привалившись плечом к косяку, и с таким удовольствием перечислял вещи, будто не женщину провожал, а проводил инвентаризацию на складе. Вера молча складывала в раскрытую сумку джинсы, свитер, папку с документами и косметичку. На кровати уже лежал ее старый ноутбук, подаренный еще отцом, и потрепанная книга, которую она читала перед сном. Больше брать было почти нечего. — И кружки...

Марина стояла на кухне и жарила сырники, когда услышала, как в спальне в третий раз за утро завибрировал телефон мужа. — Ром, у тебя там опять кто-то надрывается, — крикнула она. — Потом! — раздражённо ответил он из ванной. — Я бреюсь. Марина перевернула сырники и поджала губы. Раньше Роман выходил к завтраку с улыбкой, мог обнять её со спины, сунуть нос в шею и шепнуть что-нибудь глупое. Теперь в нём будто выключили тёплый свет. Телефон он носил с собой даже в туалет, разговаривал коротко, вполголоса и всё чаще с балкона...

— Даш, ты кофе с молоком будешь или чёрный? — раздалось с кухни. Дарья открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, не снится ли ей это. За четырнадцать лет брака она привыкла просыпаться либо от будильника, либо от того, что муж, чертыхаясь, ищет второй носок. Но чтобы Игорь в среду, в половине седьмого, стоял у плиты и спрашивал про кофе… такого в их квартире ещё не случалось. — Ты заболел? — спросила она, выходя на кухню. Игорь обернулся. Чисто выбритый, в свежей рубашке, с улыбкой...

Дарья вынимала из духовки курицу, когда в прихожей щёлкнул замок. — Слава богу, — пробормотала она, сдувая с лица прядь волос. — Я уже думала, ты сегодня вместе с офисом ночевать останешься. — Почти остался, — отозвался Павел, стягивая ботинки. — Отчёты, планёрка, ещё этот новый директор… Он вошёл на кухню, поцеловал жену в висок и тут же потянулся к телефону, будто проверял, не упустил ли что-то важное. Дарья привычно отметила: в последнее время он делал так всё чаще. Раньше сначала мыл руки, заглядывал к сыну, спрашивал, как у неё день прошёл...