Любовные Отношения | Истории

«Столик у окна, скрипач к восьми, кольцо подадим вместе с десертом. Всё будет как в тот вечер, Роман Игоревич». Сообщение вспыхнуло на планшете Анны, пока она допивала утренний кофе на кухне. Она перечитала его дважды, потом еще раз — медленно, будто боялась спугнуть смысл. — Не может быть… — шепнула она и невольно улыбнулась. Именно в том ресторане, «Леон», одиннадцать лет назад Роман сделал ей предложение. У окна, под негромкую скрипку, с горячим шоколадным фонданом, внутри которого вместо вишни было кольцо...

Он примерил пиджак, посмотрел на себя в зеркало и сам себя не узнал. Высокий, подтянутый, ухоженный. Не мастер из приложения, а почти другой человек. Вечером, когда гости разошлись, они с Кирой стояли на пустой террасе возле салона. — Тебе идёт, — сказала она, глядя на него. — Что? Костюм? — Уверенность. Артём усмехнулся. — Это ты мне её выдала вместе с галстуком? — Может быть. Он посмотрел на неё внимательно. На мягкий овал лица, на чуть уставшие глаза, на губы без яркой помады. И вдруг понял, что рядом с ней ему не нужно казаться лучше, богаче, красивее...

Артём работал в службе «Муж на час» и любил красивых женщин. Высокий, светлоглазый, с ленивой улыбкой и такими руками, будто природа создала их специально для того, чтобы чинить, носить, собирать и обнимать, он нравился почти всем клиенткам. Одни оставляли щедрые чаевые, другие задерживали его у двери лишние пять минут, чтобы поболтать, третьи спрашивали, нет ли у него девушки. Девушка у Артёма как раз была. Точнее, не была, но он упрямо считал, что когда-нибудь станет. Её звали Яна. Яна жила в дорогом...

— Не смей называть моего мужа Серёжей. — А как? Сергей Петрович? — Алина скривила губы. — Господи, какая же ты деревянная. Неудивительно, что мужики от таких устают. Вера встала. — У тебя три дня. Потом я сама вынесу твои чемоданы. — Попробуй, — спокойно ответила Алина. — Только сначала спроси у Серёжи, кого он захочет оставить в доме женщиной, а кого — надзирателем. После этого Вера почти перестала с ней разговаривать. Она жила короткими фразами: «Соня, уроки». «Ужин на плите». «Сергей, мусор вынеси»...

— Серёж, ну хоть ты скажи своей жене, чтобы она дверями по утрам не хлопала. У меня и так после развода нервы ни к чёрту, — жалобно протянула Алина, выходя на кухню в серой футболке Сергея. Вера застыла у плиты с лопаткой в руке. Футболка была та самая — старая, мягкая, домашняя, которую Сергей надевал по воскресеньям. На Алине она сидела как короткое платье. Волосы у неё были распущены, губы уже подкрашены, а на лице — такая тонкая, несчастная улыбка, с какой обычно просят не соль, а чужую жизнь...

Лера не любила девичники. Ей всегда казалось странным собирать женщин не ради общения, а ради обязательной радости по расписанию. Но Яне она отказать не смогла. Когда-то они вместе работали в одном салоне мебели, сидели за соседними столами, обедали из одних контейнеров и жаловались друг другу на клиентов. Подругами не стали, но разошлись без ссор. А за неделю до свадьбы Яна вдруг написала: «Лерочка, очень жду тебя. Будут только самые близкие девочки». Лера прочитала и удивилась. В список «самых близких» она себя никогда не записывала...

Женщина посмотрела на кольцо на руке Марины и усмехнулась без радости. — Он, значит, не изменяет вкусам. Мне такое же дарил. Марина медленно сняла фату. — Вы кто? — Инна. Его бывшая невеста. Они сели в кофейне напротив салона. Марина всё время смотрела на дверь, будто надеялась, что сейчас туда войдёт Артём и скажет, что это какая-то нелепая ошибка. — Мы тоже познакомились быстро, — сказала Инна. — Он тоже был идеальным. Помогал маме, привозил лекарства, говорил, что мечтает о семье. Через три месяца сделал предложение...

Марина заметила Артёма Воронцова в тот день, когда привезла мать в частную клинику с приступом тахикардии. Нина Павловна сидела в коридоре бледная, прижимая ладонь к груди, а Марина металась возле регистратуры, требуя, чтобы их приняли без записи. — Девушка, успокойтесь, — строго сказала администратор. — У нас порядок… — У моей мамы сердце! Какой порядок?! — Что случилось? — раздался рядом спокойный мужской голос. Марина обернулась и замерла. Перед ней стоял высокий мужчина в белом халате, лет тридцати восьми, с усталым, но очень красивым лицом...

Когда Аня выходила замуж за Павла, подруги шептались у нее за спиной: — Разведенный, еще и с ребенком. Намучаешься. Аня тогда только улыбалась. Павел казался ей спокойным, надежным, не из тех, кто хлопает дверями и неделями не берет трубку. Он умел менять кран, варить кашу, гладить рубашки и никогда не забывал купить хлеб. С бывшей женой, Светланой, он, по его словам, “все давно решил”. — У нас только сын общий. Остальное в прошлом, — говорил Павел. Первые два года так и было. По субботам к ним приезжал Егор, долговязый, молчаливый, с вечно надвинутым на глаза капюшоном...

— Только не вздумай сегодня надеть этот костюм, — вместо приветствия сказала Алина, едва Михаил вошёл на кухню. Он поставил портфель у стула и посмотрел на жену. Алина стояла у окна в шёлковом халате, с телефоном в руке и уже готовым раздражением на лице. На столе остывал омлет, который приготовила домработница. Сама Алина с утра ничего, кроме губной помады, в руки не брала. — Доброе утро, — спокойно ответил Михаил. — И тебе. — Миш, ну правда, не позорь меня. Сегодня открытие второго салона, там будут люди...

Однажды, когда Лена пришла утром, Тамара Сергеевна лежала надутой. — Что случилось? — Ничего, — поджала губы свекровь. — Просто ночью хотелось чаю, а чайника полного не было. — Я же вечером налила. — Немного было. Марина бы, конечно, подумала наперёд. Лена медленно сняла пальто. — Тамара Сергеевна, я вчера ушла от вас в одиннадцатом часу. До этого была здесь с семи утра. — И что? Я разве не благодарна? Но ты какая-то нервная стала. Уход — это ведь не только уколы и кастрюли. Это ещё тепло. В тот вечер Лена впервые заплакала в автобусе...

— Лена, не обижайся, но у Марины салаты всегда аккуратнее получаются. Ты как-то по-домашнему всё режешь… крупно. Елена медленно поставила миску с оливье на край стола и сжала губы. С самого утра она стояла на кухне у свекрови: варила, резала, жарила, накрывала на стол, потому что у Тамары Сергеевны намечался юбилей — шестьдесят пять лет, и “что же люди скажут”, если стол окажется бедным. — По-домашнему — это плохо? — тихо спросила Лена. — Да не плохо, что ты сразу, — отмахнулась свекровь. — Просто у Мариночки всё как-то… изящнее...