– Ты билеты уже купила? – Борис стоял возле открытого чемодана и смотрел, как я выбираю вещи для поездки. – Купила. В субботу утром уезжаю, вечером в воскресенье вернусь. – Значит, всё-таки решила? – Боря, мы же вчера об этом говорили. – Говорили. Только я думал, ты меня услышала. Я положила на кровать свитер. – Я тебя услышала. Ты не хочешь, чтобы я ехала к маме. – Не хочу. И не понимаю, зачем тебе это понадобилось. – Потому что она пригласила меня поговорить. Борис усмехнулся. – Два с половиной года извиняться не хотела, а теперь вдруг пригласила...
Так бывает
Почему ты спрашиваешь меня о здоровье только перед просьбой посидеть с детьми? – спросила мать, и дочь убрала приготовленную сумку
– Мам, как ты сегодня? Колено не болит? Давление нормальное? Олеся сняла куртку и заглянула в комнату. Я сидела в кресле, разбирала квитанции. Увидев дочь, отложила очки. – Колено побаливает. А давление я сегодня не мерила. Ты чего так подробно расспрашиваешь? – Да просто интересуюсь. Она улыбнулась, прошла на кухню и поставила чайник. Я заметила у входной двери большую дорожную сумку. Из бокового кармана торчала розовая детская пижама. – Олеся, а это что? – А, вещи детские. Я всё собрала, чтобы потом не бегать...
Я не буду врать соседям, почему твоя дочь живёт у меня! – сказала мать, когда сын попросил скрыть от всех его развод
– Если кто-нибудь спросит, скажешь, что у нас ремонт. Дашке пока удобнее у тебя пожить. И всё, больше никаких объяснений. Илья произнёс это, застёгивая дорожную сумку дочери. Я стояла возле шкафа и смотрела, как сын складывает вещи. – Какой ремонт, Илья? Ты же ничего не ремонтируешь. – Мам, ну обязательно тебе всё понимать буквально? Просто не хочу, чтобы весь двор знал о нашем разводе. – А Даша что должна говорить? – То же самое. Я ей объясню. Я подошла к сыну. – Не надо ей ничего объяснять. Она и так переживает...
Я не той женщины боюсь, я боюсь тебя потерять! – призналась мать, когда приёмная дочь решила найти родную семью
– Я нашла её, мам. Представляешь, всё-таки нашла. Соня стояла посреди прихожей, даже пальто не сняла. Щёки раскраснелись от мороза, глаза блестели. Я сразу поняла, о ком она говорит. Только никак не могла заставить себя спросить. – Кого? – всё-таки произнесла я. – Инну. Мою родную мать. Мне показалось, что в квартире стало очень тихо. Соня достала телефон. – Смотри. Вот её фотография. Я сначала сомневалась, а потом она прислала старые снимки. Там я маленькая. И ещё она вспомнила про жёлтые сапоги, которые я никак не хотела снимать...
Ты простил ему мои деньги? – переспросила жена, когда муж объявил, что брату можно не возвращать долг
– Я сказал Денису, что остаток долга он может не возвращать. Хватит уже ему нервы трепать. Николай произнёс это так спокойно, будто сообщил, что разрешил брату забрать старый табурет с балкона. Я перестала вытирать стол. – Что ты сказал? – Что можно забыть про эти деньги. У него сейчас трудности, а мы как-нибудь обойдёмся. – Подожди. Ты простил ему мои деньги? Муж поморщился. – Оля, ну зачем сразу так? Мы семья. – Я спрашиваю, ты простил Денису мои деньги? – Да не твои, не мои! Семейные! Я положила тряпку возле раковины...
