Биониана

В своих профессиональных профилях я пишу, что провожу психоаналитическую терапию онлайн. Резонный вопрос: что это за чудо-юдо такое? С психоанализом понятно, с терапией (гештальт-, КПТ-, экзистенциальной и т. д.) — вроде тоже. Главное отличие — сеттинг. Психоанализом в полном смысле можно называть встречи от 3 раз в неделю с расположением на кушетке. Психоаналитическая терапия — работа 1-2 раза в неделю на кушетке или сидя в кресле напротив аналитика. Главное, что то, как работает аналитик, не зависит от частоты сессий...

В работах Биона и психоаналитиков, следующих за ним, много говорится о мышлении. В прошлом посте я писала, что возможность сновидеть равна способности мыслить. Почему? Потому что в обоих случаях действует один механизм: переработка сырых впечатлений в осмысленный опыт. Важно прояснить, что под мышлением тут не понимается осознанная мыслительная деятельность, например, по обдумыванию какой-нибудь философской концепции. Хотя, конечно, это требует высокого уровня развития способности сновидеть...

Вернемся к сновидениям. Бион считал теорию сновидений Фрейда ключевой для психоанализа, но обошелся с ней по-своему. Если для Фрейда сновидение — стоп-кадр психической реальности человека, в котором можно разглядеть очертания бессознательного, то для Биона сновидение — барьер, разделяющий сознательное и бессознательное, продукт аппарата мышления. Если человек может различить состояния сна и бодрствования — это уже признак хорошей работы психического аппарата. Казалось бы, планка установлена ниже...

В конце жизни Бион написал статью Making the best of a bad job. Название — английскую идиому — можно перевести как «мужественно переносить затруднения, не падать духом в беде, придумать что-нибудь». Буквально — «сделать лучшее из плохой работы». «Плохой работой» Бион, конечно, называл работу психоаналитика. В ней и наказал действовать мужественно, не падая духом.  Кстати, это Фрейд назвал психоанализ невозможной профессией. Получается, Бион был несколько большим оптимистом, чем отец-основатель...

В канале было уже несколько постов с вопросом «почему?», и ни один из них не дал исчерпывающего ответа. С одной стороны, лимит знаков, с другой — вспомним про сгущение и множественность причин.  Почему-то для нас важно рассказать об увиденном во сне другому человеку. А иногда только себе: записать или просто воспроизвести в памяти. Это желание, интерес к сновидениям объединяет нас и тех людей, что жили за сотни и тысячи лет до нас. Кто-то понимает сны мистически, кто-то — как продукт деятельности мозга, кто-то считывает в них послания своего тела и души, вариантов много...