Библия и Жизнь

На страницах Священного Писания мы видим историю взаимоотношений Бога и человека. Начинается она с сотворения и свободного общения с Творцом в Эдемском саду, когда Господь приходил в прохладе дня. Но затем в Быт. 3 гл. происходит трагедия: ослушавшись Бога, Адам и Ева съели запретный плод, после чего были изгнаны из райского сада. Между человеком и Богом образовалась пропасть, которую удалось преодолеть лишь после жертвы Иисуса Христа и Его чудесного воскресения. Конечно же, последствия грехопадения видны во всей истории человечества...

В книге Иисуса Навина описывается история завоевания земли. Бог дал Аврааму обещание, что произведет от него великий народ, который получит в наследие землю Ханаанскую. Эта тема начинает подниматься в Пятикнижии Моисея, после чего находит свое продолжение у Иисуса Навина. Мы читаем, как Израиль расположившийся в долине Ситтим, входит в землю обетованную и начинает завоевывать территории. Это происходит в ходе военных операций под предводительством преемника Моисея. Важно, что израильтяне вторгаются...

Выйдя из Египта, Израиль был вынужден долго скитаться по пустыне. Это произошло по причине неверия народа Божьего. Израильтяне не поверили, что смогут сразу войти в Ханаан, поскольку там им придется столкнуться с исполинами — сынами Енаковыми. За это неверие и неповиновение Бог повел Свой народ в пустыню. Там евреи многократно проявляли непослушание, роптали на Бога и Моисея. 40-летнее скитание стало Божьим наказанием. Было необходимо, чтобы весь взрослый народ, вышедший из Египта, умер в пустыне...

На страницах Священного Писания Бог предстает не только Господином всего. Он еще и Святой, то есть принципиально иной — отличающийся от всех творений и творения. Так что, с одной стороны, святость Бога в Его абсолютной чистоте, с другой — в отделенности. Понятно, что мы не можем достичь уровня Бога. Однако Он требует святости от Своего народа. И верующим необходимо быть святыми, потому что свят Господь — этот мотив четко проходит через Пятикнижие. Безусловно, Бог понимает наше несовершенство. Потому святость людей — нечто иное, нежели святость Бога...