За гранью миров

Павел Сергеевич шагал размеренно, засунув руки глубоко в карманы тяжелого шерстяного пальто. Рядом шла Аня. В её новом свитере цвета топленого молока и простых джинсах она выглядела, как дочь архитектора, если бы не глаза. В них всё ещё плескался отголосок вчерашнего ужаса, который она испытала дома. Он был смешанный с робким удивлением человека, которому подарили чудо просто так. Они молчали минут десять, просто слушая хруст снега под ботинками и гул редких машин. — Тебе не холодно? Наконец спросил Павел Сергеевич, искоса поглядывая на неё...

Проснувшись, Аня не сразу поняла, где она находится. А вспомнив, сладко потянулась и зарылась в одеяло. Но тут над её ухом прозвучал веселый голос Павла Сергеевича. -Э, нет-нет. Подъем. Сегодня первый день Нового года и в нем часто случаются чудеса, надо не упустить этот момент. Так что, принцесса в изгнании. Марш в ванную. Вторую полку снизу занимают мои вещи, найдешь зубную щетку в упаковке, они закупают их оптом для командировок. Полотенце то же. Пока будешь приводить себя в порядок, я сгоняю в круглосуточную кулинарию на Ленина...

Визитка Павла Сергеевича жгла карман куртки даже сквозь варежку. Бумага казалась инородным телом в мире серых панельных коробок и запаха кислых щей из соседских форточек. Домой она зашла только за полчаса до полуночи. Отчим уже спал прямо в кухне, уронив голову на стол рядом с недопитой бутылкой. Мать вздрогнула, когда дверь скрипнула, но увидев дочь, лишь слабо махнула рукой: «Иди к себе». Аня легла одетая поверх одеяла. Слушала, как соседи запускают во дворе фейерверки, как пьяно орут поздравления, как плачет мать в подушку...

Снег в этом году выпал поздно, только под самое католическое Рождество. К Новому году он уже перестал быть пушистым и праздничным, превратившись в грязную серую кашу, которую тяжелые грузовики месили на проспекте. Шестнадцать лет — это возраст, когда хочется верить в чудо с остервенением ребенка, но разум уже шепчет, что Дед Мороз давно заложил шубу, а фея-крестная ушла в запой. Аня знала это лучше многих. Дома пахло сыростью и дешевыми сигаретами отчима. Мать снова плакала на кухне, пересчитывая копейки до зарплаты, которая будет только после праздников...