Чудовищно Интересно

Крабы из Юггота, которые разговаривают жужжанием и увозят мозг в цилиндре Горный хребет на горизонте похож на спину огромного зверя. Ночь плотная, как смола, и только где-то в лощине мерцает неправильный свет — не костёр и не фар. Сверху, с высоты тянет холодом и странным жужжанием, будто у неба появились насекомьи крылья. Если прислушаться, среди леса слышны металлические щелчки, как от инструментов. В этих местах шепчутся о Ми-Го — «грибах из Юггота», пришельцах, которые выбирают дома без соседей и дороги без лишних свидетелей...

Как детская книжка оживила взрослый страх — и почему монстр сильнее, когда его не называют Ночной дом — идеальная сцена для шорохов. Где-то хлопнет створка, в коридоре потянет сквозняком, а на лестнице скрипнет ступень, хотя кошка спит внизу. Вы достаёте с полки странную книгу-раскладушку: красный обрез, чёрная тушь, буквы как иголки. На третьей странице — силуэт в цилиндре, с длинными пальцами. Вы перечитываете вслух: «Если ты впустишь Бабадука…» — и дом делается слишком тихим. Короткий метр и большая история...

Эвриала, Сфено и Медуза — как один миф раскололся на страх, защиту и наказание В тишине святилища камень будто слышит. На полу — тени змей, на стенах — рябь от факела. Лицо в пол-оборота блестит как мрамор, и только когда взгляд встречается со взглядом, понимаешь: перед тобой не статуя. Это горгона. Их было три — Эвриала, Сфено и Медуза. Две — бессмертны, одна — смертна. Но имя в итоге запомнили одно — Медуза. Генеалогия и «адрес». В «Теогонии» Гесиода горгоны — дочери морских древних Форкиса и Кето; их «резиденция» — у предела Океана, там, где обитаемый мир переходит в ночной...

Кого дразнят зимние гоблины — и как их «занять» до рассвета Зимний вечер в греческой деревне пахнет дымом оливы и жареными орехами. В домах огонь не гаснет, на дверях — узелок чеснока, над порогом висит решето/сито. Где-то во дворе раздаётся хихиканье и звук, будто кто-то чиркнул ногтем по черепице. Это калликандзарои — ночные пакостники двенадцати святок: приходят из-под земли, чтобы дёрнуть за косу, стащить колбаску с вертела и проверить, не забыла ли семья про свет, тепло и порядок. Имена и ареал...

Кому она заглядывает в кудель и в кастрюли — и почему у неё «гусиная нога» Рождественские ночи в Альпах зовут Rauhnächte — «дымные»: воздух пахнет травами и сжигаемыми венками, в долинах звенят бубенцы. В такие вечера по порогам ходит Фрау Перхта / Perchta, Berchta. Она не просит — проверяет: доделана ли пряжа, чист ли дом, соблюдён ли пост, помнят ли дети правила. В одних рассказах — светлая женщина в белом, в других — суровая «лесная» фигура с окованным ножом и гусиной ногой под подолом — меткой её «по ту сторону»...