Все обо всем

Лето в Лесу Шепчущих Ив выдалось на редкость жарким. Воздух дрожал, как разогретый желатин, а тени прятались под самые корни деревьев. Именно в такую погоду лягушка Квалентина, существо с невероятно яркими глазами и полосатой банданой на голове, решила, что спастись можно только одним способом – грандиозным пикником. – Мишка! Люся! – квакнула она, врываясь в берлогу медведя Мишки, который мирно посапывал, укрывшись газетой "Лесной Вестник". – Хватит храпеть! Солнце жарит, как сковородка, а мы тут...

Звонок раздался таким пронзительным кваканьем, что у белки Люси чуть не выпал из лапок только что вычищенный до блеска желудь-брелок. – Алло? Ква-ква? – неслось из трубки. – Люсь, это я, Квалентина! Мишка только что выиграл три билета в кино! На премьеру! "Приключения Огромного Оранжевого Опоссума"! Вечерний сеанс! Мы идем! Люся, чей мир обычно вращался вокруг идеально сложенных запасов и расписания чистки хвоста, почувствовала легкую панику. Кино? Вечером? С лягушкой и медведем? Это был рецепт хаоса...

Тишину Тихого Леса нарушало только стрекотание сверчков да настойчивое кваканье из болотца. Но не в этот вечер! Под огромным дубом, на пне, служившем столом, собрались трое необычных игроков: лягушка Квалентина в миниатюрной котелке, медведь Мишка в жилетке с карманами для печенья и белка Люся, нервно перебирающая хвостом. "Ква-а-а-а! – возвестила Квалентина, водружая на пень коробку с надписью «Мафия» (буква «я» была слегка обгрызена). – Правила просты, как червяк после дождя! Ночь: все спят, мафия убивает...

В густой-прегустой чаще, где сосны достают до облаков, а болота шепчутся с луной, жила-была лягушка по имени Квалентина. Не простая квакушка, а с амбициями! Её зелёное тельце било рекорды по прыжкам в длину, а голос… О, её голос мог разбудить даже спящего зимой ёжика. Но настоящей её страстью было караоке. А ещё у неё был лучший друг — медведь Мишка. Не тот суровый топтыгин из страшилок, а увалень с сердцем барсучонка и голосом, похожим на грохот падающих брёвен. Однажды Квалентина, сидя на кувшинке,...

Квалентина, лягушка в ярком купальнике в горошек, подпрыгивала на ластах перед входом в аквапарк «Мокрый нос». Её глаза сияли, как два изумруда, упавшие в лужу. Рядом топтался Мишка, огромный бурый медведь в плавках с надписью «Не кормить!». Он нервно теребил полотенце, упакованное в рюкзак-бочонок с мёдом. — Ну, Мишка, это же будет эпично! — квакала Квалентина, тыча лапкой в билеты. — Тут есть «Цунами-3000», «Водопад смеха» и бассейн с шариками! Шариками, Миша! Они жужжат, если их сжать! — А если я застряну в горке? — бубнил медведь, гладя свой пушистый живот...

В тихом лесу, где сосны шептались с ветром, лягушка Квалентина — обладательница чемоданчика размером с орех и плана на каждый миллиметр жизни — решила, что пора в отпуск. Её сосед, медведь Мишка, спавший под кустом ежевики, фыркнул: «Отпуск? Это когда спишь в новом месте?» — Нет, Мишка! Это приключения, солнце, море! — проквакала Квалентина, тыча лапкой в самодельную карту из листа кувшинки. — Море? Там же вода… — заворчал Мишка, но уже был обречён. Наступил день упаковки. Квалентина, вооружившись...

В глухой чащобе, где мох свисал с деревьев, словно гитарные стойки, жила лягушка по имени Квалентина. Не просто лягушка, а рок-душа в зеленой шкурке. Она собирала жуков в банку из-под шишек и пела хриплым голосом: «Ква-а-а-ак-н-ролл вечен!». Соседи-ежи ворчали, что у нее «голос, как у совы после новогодней ночи», но Квалентина мечтала о большой сцене. А еще у нее был друг — медведь Мишка. Не тот, что рычит и лапы машет, а тот, что обожал малиновый чай и боялся пчел. Он играл на воображаемой бас-гитаре (ветке), приговаривая: «Бум-бум, я — медведь-ритм!» Его девиз: «Если не можешь петь — танцуй...

В одном волшебном лесу, где сосны шептались с ветром, а речка наигрывала мелодии на камушках, жила-была лягушка по имени Квалентина. Она обожала всё необычное: собирала радужные капли росы, танцевала чечётку на кувшинках и… мечтала выучить китайский. «Потому что это язык драконов и чайных церемоний!» — уверяла она всех, задорно подпрыгивая. Рядом, в берлоге, украшенной гирляндами из сушёных ягод, обитал медведь Мишка. Он предпочитал три вещи: мёд, сон и ещё раз мёд. Но однажды Квалентина, ворвавшись к нему с криком «Проснись, лентяй!», объявила: «Мы едем в Китай! Или хотя бы выучим иероглифы!»...

Утро в лесу началось с того, что белка Люся, помешавшаяся на планировании, ворвалась в дом лягушки Квалентины с криком: «Пора в поход! У нас по графику сборы через пять минут!» Квалентина, которая медитировала на кувшинке, открыла один глаз и пробурчала: «Люся, ты даже в лесу пытаешься соблюдать расписание? Это же природа! Здесь время течёт, как ленивая река…» Но белка уже мчалась к берлоге медведя Мишки, оставив за собой шлейф из опавших листьев. Мишка, как обычно, спал. И снилось ему, что он ест облако из мёда...

В самом сердце старого леса, где дубы шептались с ветром, а грибы росли размером с зонтик, жила белка по имени Люся. Не простая белка, а «креативная». Она носила очки из желудевых оправ (чисто для стиля), коллекционировала шишки с автографами дятлов и мечтала стать звездой интернета. Её лучший друг, медведь Мишка, напротив, предпочитал жизнь размеренную: спал, ел малину, снова спал. Но всё изменилось, когда Люся нашла в дупле старый смартфон, забытый туристом. — Мишка, это судьба! — запищала Люся, тыкая лапкой в экран...

Квалентина, обладательница титула «Самая энергичная мечтательница на свете», однажды решила, что дайвинг — это скучно. «Надо добавить адреналина!» — заявила она своему лучшему другу Мишке, медведю-кашевару, чьи лапы больше годились для замеса теста, чем для плавания. Мишка, пряча дрожь в голосе, пробормотал: «А может, лучше пирожки печь? Вода мокрая, а я… я же пушистый!» Но Квалентина уже тащила его в магазин «Всё для дайвинга и не только». Гидрокостюм для Мишки оказался размером с носовой платок...

В глухом лесу, где сосны доставали до облаков, а ёжики носили очки из паутины, жила белка Люся. Не обычная, нет! Люся мечтала не просто запасать орехи, а писать о них эпосы. Её пушистый хвост дрожал от вдохновения, когда она представляла, как станет великим лесным писателем. Правда, пока её единственным «читателем» был дятел Геннадий, который стучал по её дуплу, требуя тишины. Однажды Люся решила: хватит грызть кору, пора грызть гранит литературы! Но как писать, если вместо чернил — роса? Собрав...