❤️ Читаем рассказы бесплатно

— Ну и скукота! — Я пнула ногой обшарпанный забор, который и так еле держался на честном слове. — Семён, это просто катастрофа! Где мы будем снимать?! — Кир, ну а что ты хотела? Центр города? Здесь, на окраине, не так уж много вариантов, — Семён поправил очки, оглядывая покосившиеся дома вокруг. — Этот район мы ещё не обходили. — А мне надо, чтобы было «вау»! Чтобы лайки полетели, чтобы комментарии взрывались! А не вот это вот, — я махнула рукой в сторону полуразрушенных сараев. — Здесь максимум видео про то, как мы ищем призраков...

У меня внутри все сжалось в тугой комок. Я смотрела на Андрея, а он – на меня, но будто сквозь стекло. Вот уже полгода, как наша с ним жизнь, которая еще недавно казалась идеальной, начала медленно, но верно рассыпаться на кусочки. — Вик, а скажи честно, ты раньше… ну, у тебя много было этих, — он замялся, отводя взгляд, — отношений? Я чуть не выронила чашку. Сидели мы, как обычно, на нашей уютной кухне, пили чай, а он вдруг такое выдает. У нас же никогда не было секретов. — Андрей, что за вопрос? Мы же с тобой все обговорили еще до свадьбы, ты прекрасно знаешь, что к чему...

Я всегда думала, что наш дедушка Григорий — это такой старый, ворчливый памятник. Ему уже семьдесят пять, и большую часть из этих лет он провел в какой-то своей скорлупе. Особенно после того, как двадцать лет назад закрыли радиорубку на окраине города, где он работал всю жизнь. Он будто сам выключил свой внутренний передатчик, и с тех пор его мир сузился до нашей кухни и телевизора. Но однажды все изменилось, и изменили это двое маленьких непосед. — Смотри, Максим! Что это? — Катя, ей всего восемь, просунула голову в прогнивший оконный проем старой, заброшенной башни на окраине нашего городка...

У меня из рук выпала трубка телефона. Точнее, я ее просто выпустила. Мои пальцы, до этого сжимавшие пластик, будто на секунду перестали существовать. В голове стучало одно слово: «Наследство». Два года прошло с тех пор, как не стало бабушки Веры, а тут такой сюрприз. Не знаю, что меня больше поразило — сам факт или то, что о существовании этого участка никто никогда не упоминал. — Алло? София, вы меня слышите? — донеслось из трубки, и я, тряхнув головой, поднесла телефон обратно к уху. — Да-да, Дмитрий Иванович, слышу, — пробормотала я, пытаясь собраться...

Каждый вечер я видела, как мой сын Максим, мой одиннадцатилетний Максик, задерживается после школы. Нет, он не играл с друзьями в футбол и не зависал в планшете. Он стоял у старого клена, напротив центрального входа в парк, и просто слушал. Слушал, как дедушка Аркадий, слепой уличный музыкант, наигрывает свои грустные мелодии на стареньком аккордеоне. — Макс, ты опять у этого дедушки? — спрашивала я, когда он наконец заходил домой, ужинаясь за стол. — Да, мам, — отвечал он, ковыряя вилкой в тарелке...

Я уже давно чувствовала, что Олег от меня отдалился. Не так, чтобы совсем, но будто невидимая стена выросла между нами. Он стал поздно приходить, ссылаясь на «вдохновение», «творческий кризис». Поначалу я радовалась, думала, наконец-то он вернется к своему любимому хобби, к стихам, которые когда-то писал только для меня. — Олег, ты опять допоздна? — спросила я как-то вечером, когда он вошел в квартиру, не снимая пальто, и выглядел уставшим, но каким-то отстраненным. Он бросил ключи на тумбочку, даже не взглянув на меня...

Каждое утро начиналось одинаково. Я поднимался по скрипучим ступеням маяка, чувствуя каждый свой семьдесят второй год. Солнце только-только начинало выходить из-за серых облаков, и его лучи пробивались сквозь туман, словно пытаясь разорвать пелену моей собственной жизни. Десять лет прошло с тех пор, как не стало моей Ани, и каждый день был похож на предыдущий. Море, ветер, одиночество — вот и весь мой мир. Маяк, просоленный ветрами, был таким же серым, как и мое настроение. Я поправлял линзу, проверял механизм...

Знаешь, Оль, вот сижу я сейчас тут, посреди этой разрухи, и думаю: ну вот зачем, зачем мне это всё? Дедушка, конечно, хороший был человек, царство ему небесное, но вот этот «подарок»… Честное слово, лучше бы уж никаких наследств, чем вот это вот. — Дашка, ну ты чего, — Ольга в трубке пыталась меня успокоить. — Это же дом деда! Ты что, совсем? Может, там не так всё плохо? — Не так всё плохо? — я чуть не закричала в ответ, стараясь не разбудить эхо в пустом, пропахшем сыростью доме. — Оля, тут даже...

Каждый день здесь похож на предыдущий. Я просыпалась, смотрела в потолок, а потом на такие же серые лица. Пансионат «Надежда» – это было место, где надежда, казалось, давно умерла. Мне 82, Виктору, моему старому другу, 85. Мы оба когда-то творили, я – дизайнер, он – архитектор. А теперь? Теперь мы просто ждали. — Софа, ты опять витаешь в облаках? — это Виктор, его голос всегда немного ворчливый, но в нём скрывается что-то тёплое. — Марина Петровна ворчать будет, если опоздаем на утреннюю прогулку...

У меня до сих пор перед глазами стоит этот момент. Невеста в белом, счастливая, кружит в танце, а я стою посреди зала, и весь мир рушится на моих глазах. От одного взгляда на шею другой женщины. Вот уже три года, как мы с Сергеем поженились. Три года, как я стала частью этой семьи, и все эти три года я жила с чувством, что меня постоянно меряют, оценивают, и что я никогда не буду «достаточно хороша» для Ларисы Ивановны. Его матери. Когда моя бабушка ушла, она оставила мне не просто украшение, а целый мир...

Я тогда совсем потухла. Пять лет прошло, как моего Степана не стало, а мне всё казалось, что только вчера он ворчал на меня, что тесто недосолила. Пекарня моя, она ведь и так еле дышала, а я… я и сама едва дышала. По привычке, значит, заводила опару, пекла буханки, которые потом пылились на полке. Продаж почти не было, да и кому нужен мой хлеб в нашей деревне, где у каждого теперь свой супермаркет? Только запах этот, он один и держал. Запах свежего хлеба — единственное, что связывало меня с прежней жизнью, где был Степан, смех и смысл...

Руки дрожали, когда я вставляла старый латунный ключ в замочную скважину. Замок скрипнул так, что, казалось, я разбудила всех соседей. Шесть месяцев. Шесть долгих месяцев дедушка Павел лежал в земле, а я никак не могла набраться смелости открыть его антикварную лавку. Я всегда считала ее просто коллекцией хлама. Домом, где пахнет пылью, старыми книгами и чем-то еще, неуловимым, но таким родным. — Ну, здравствуй, «сокровище», — пробормотала я сама себе, отворяя дверь. Скрип был ужасающим, как будто само здание протестовало...