Айдар Аминев - психолог, супервизор, гештальт-терапевт

Самое глубокое в человеке - это его кожа. Есть такое красивое и интересное выражение. Различные духовные учения внушили нам мысль, что Себя настоящего нужно искать внутри, в самой глубине себя. Если учесть что многие из этих учений возникли в местах, где есть жёсткая кастовая система, и внешнее поменять невозможно, то это вполне подходящая стратегия для самоопределения и формирования своей идентичности. Эта стратегия, похоже, также хорошо подошла постсоветскому человеку именно потому, что он мало мог влиять на свое внешнее, как пожалуй и небогатые жители стран с жестким капиталистическим укладом, которые тоже вполне ее восприняли. Но есть и другая парадигма, которая описана в первом предложении этого поста. Исходя из нее, мы можем найти Себя только контактируя с внешним миром, то есть не в глубине себя, а на уровне кожи. Кожа - это граница между внутренним и внешним, между моим и чужим, и именно химическая реакция на этой границе позволяет нам обнаружить настоящего и актуального Себя в настоящий момент времени, который и есть единственно реальный. А все что в глубине - это отблески прошлого меня и моего опыта, и потому это не Настоящее Я, а Застывшее Я прошлого. Я думаю, обе парадигмы могут быть более поддерживающими в зависимости от внешних условий. Парадигма внутреннего поиска становится особенно актуальной, когда внешнее изменить невозможно или сложно. Но когда это не так, более адекватной становится стратегия про кожу. Как говорится, Боже, дай мне мудрости отличить одно от другого.

Жил малыш. Когда он выходил на свою ежедневную прогулку, и оглядывался вокруг, то на что бы он ни смотрел с жалостью, любопытством, страхом или любовью, он становился этим предметом, и этот предмет становился частью его на один день или на одно мгновение дня, ...на целый год или на циклы тянущихся лет. Уолт Уитмен. Я помню такое восприятие действительности. Оно есть в детстве. Есть соединенность с миром, приобщенность ко всему, что есть вокруг. Мир питает и наполняет. Уже потом, лет в 5-6, приходит отчужденность, то ли из-за травматического опыта, то ли из-за формирования лобных долей мозга и развития абстрактного мышления. Скорее всего и из-за того, и из-за другого. Кажется, что в первом случае есть слияние с миром, ощущение, что я есть мир. Потом появляется слово "нет" и способность говорить "я не есть это, и не есть то". И слияние, и границы на самом деле важны, и необходим баланс между ними. Если я отрицаю все, и ни к чему не приобщаюсь, это приводит к страданию. Как и случай, когда я стремлюсь раствориться в мире. Однако, если посмотреть глубже, мне кажется, что этот опыт - не просто слияние и растворение себя в мире, а нечто большее. В этом опыте ты не перестаешь быть собой оттого, что становишься чем-то. Ты остаешься собой, но становишься еще больше и еще более наполненным, как и мир вокруг. Это чудесное переживание, которого мы почему-то оказываемся лишенными во взрослой жизни. Оно изредка встречает меня в какой-нибудь спокойный вечер под звуки сверчков, но едва ли его можно ухватить. Как только стараешься продлить это чудесное мгновение, оно тут же исчезает.

Почему мы ведём себя иррационально? У любого иррационального действия на самом деле как правило есть своя рациональность, которую мы просто не понимаем. Наша психика очень адаптивна и за любой иррациональной реакцией на самом деле лежит какая-то важная потребность. Чаще всего - это потребность в выживании. Если мы наблюдаем за собой иррациональную реакцию, скорее всего глубинные слои нашей психики почуяли в данной ситуации угрозу жизни. Если разрыв между "иррациональным" и "рациональным" ощущается как слишком большой, обычно речь идёт о травматическом опыте, который в текущей ситуации вновь всплыл на поверхность. В этом случае важно с этим травматическим опытом поработать, чтобы интенсивность и количество иррациональных реакций снизились.

Обычно агрессия (любой импульс, цель которого - что-то изменить в окружающем мире), которая не проявляется активно, становится саботажем, пассивным сопротивлением. Такая форма проявления агрессии приносит гораздо меньше удовлетворения по сравнению с активным проявлением себя в окружающий мир. Саботаж в чем-то похож на ситуацию с вором, который не может открыто говорить о своем успехе и гордиться им, потому что это означало бы наказание. Часто и собственное самопредъявление мы блокируем из-за страха быть наказанным, и в итоге оказываемся в темнице, из которой с течением времени выходить все труднее. Но если вор делает что-то объективно незаконное, то самопредъявление и открытое проявление агрессии не обязательно незаконно. Чаще всего мы просто привыкли автоматически маркировать это "незаконным" (неуместным, стыдным, или опасным) и лишать себя таким образом возможности жить более полно. А от вредных привычек можно избавляться.