За закрытой дверью

— Ты куда собралась? Виктор стоял в дверях спальни и смотрел на два чемодана. Большой синий он узнал сразу. С ним они семь лет назад ездили в Турцию. Второй, маленький, жена обычно брала к дочери, когда оставалась с внуками. Нина застегнула молнию. — Поживу отдельно. Виктор сначала рассмеялся. — В смысле? — В прямом. — Где? — В маминой квартире. Теперь он перестал улыбаться. Однокомнатная квартира матери Нины пустовала почти три месяца. После смерти пожилой женщины её несколько лет сдавали, а весной последние жильцы съехали...

Ключи выпали на пол, когда Светлана вытряхивала старую сумку мужа. Сумка лет пять лежала на верхней полке шкафа. Потёртая кожаная, с заевшей молнией. Алексей давно ходил с другой, а эту Светлана решила наконец выбросить. В боковом кармане нашлись чеки, две ручки, мелочь и связка из трёх ключей. Один обычный. Второй маленький, похожий на ключ от почтового ящика. Третий - от домофона. Светлана машинально положила связку на тумбочку. Потом остановилась. У них дома были совсем другие ключи. От дачи - тоже...

— Вы не могли бы здесь больше машину не оставлять? Марина сначала решила, что ослышалась. Она только вышла из подъезда и собиралась открыть свою старую «Тойоту», когда к ней подошёл мужчина из квартиры на первом этаже. Нового соседа она видела несколько раз. Высокий, лет шестидесяти, седой, всегда немного хмурый. Переехал недели две назад вместе с женой. — Где именно не оставлять? Мужчина показал на её машину. — Вот здесь. Под окном. Марина посмотрела на дом. Потом на автомобиль. Потом снова на соседа...

— Хорошо всё-таки, когда сын есть. Валентина Михайловна подняла бокал и посмотрела на Алексея. За столом сидело человек двенадцать. Дети, внуки, сестра именинницы, соседка, несколько старых друзей. Отмечали семидесятилетие. Алексей приехал с большим букетом и дорогим конвертом. Опоздал почти на час, зато вошёл эффектно, расцеловал мать и сразу стал главным героем вечера. — Сын есть сын, — продолжила Валентина Михайловна. — Дочки замуж выходят, у них уже свои семьи. А сын всё равно матери опора. Кто-то за столом согласно кивнул...