Назад в CCCР

22 сентября 1939 года в Бресте на одной трибуне стоят двое военных. Немецкий генерал Гейнц Гудериан и советский комбриг Семён Кривошеин. Мимо них проходят колонны, играет музыка. Польская кампания ещё не закончилась, но в истории этого города уже появилась страница, о которой в школьных учебниках десятилетиями не рассказывали. Сегодня об этой странице спорят яростно. Только предмет спора странный: не сама церемония, а одно слово, «парад». Я долго разбиралась, почему слово весит больше фактов. И, кажется, поняла: оно работает как ширма, за которой удобно стоять, пока разговор не дошёл до сути...

Генерала Батова в эпопее «Освобождение» он сыграл так, что зритель не сомневался: перед ним человек, привыкший командовать армиями. А сам Владимир Заманский на настоящей войне был младшим сержантом и заряжал пушку самоходки. Это одна из тех страниц истории, где экранный образ и реальная судьба почти не пересекаются. Кино любило Заманского за мужество, ум и положительность. Архив показывает другого человека: радиста, который остался без машины, потом без привычной должности, а затем был ранен. Но самое любопытное спрятано в его собственных воспоминаниях...

11 918. Столько лёгких ночных бомбардировщиков У-2ЛНБ выпустили в 1941–1945 годах. И это самолёт, который никто не собирался делать бомбардировщиком. Учебный биплан из фанеры и полотна. На нём в стране учились летать почти все, кто потом пересаживался на другие машины. Не истребитель, не штурмовик, даже не бомбардировщик в привычном смысле слова. И всё же в Красной армии за годы войны сформировали 118 таких полков, и один из них был женским. Одновременно в действующей армии их было около семидесяти...

Шеренга автоматчиков замерла в нескольких шагах от человека у каменной стены. Команда, залп, и пули бьются о камень рядом с его головой. Человек остаётся стоять. Я смотрела эту сцену из «Щита и меча» раз десять. А на одиннадцатый вдруг поймала себя на простой мысли: куда, собственно, летят пули? Фильм Владимира Басова по роману Вадима Кожевникова вышел в 1968 году. Образ разведчика Иоганна Вайса давно стал символом эпохи и частью нашей культуры. Но разговор сегодня пойдёт не о том, как небрежно снимали...

Летом 1942 года в немецких штабах существовали готовые планы нового удара на Москву. С названиями, стрелками на картах и районами будущих окружений. Один план назывался «Ураган», другой — «Дерффлингер». Оба так и остались в папках. Главный удар той кампании Гитлер направил на юг, к нефти Кавказа. Это одна из самых спорных развилок в истории Второй мировой, от неё зависела судьба всего года, и я давно хотела разобрать её без лишнего пафоса, на цифрах. Моя мысль проста: Сталинградская битва была проиграна ещё до первого выстрела на Волге...