Назад в СССР!

Если бы советский кассетный магнитофон решили отлить в памятнике, «Романтик-306» был бы главным кандидатом. Не за звук, не за изящество линий и уж точно не за технические параметры, от которых у сегодняшнего аудиофила дёрнулся бы глаз. Нет, памятник ему полагался бы за другое — за редкостную, почти вызывающую неубиваемость и за то чувство локтя, которое он вызывал у владельца. Он не был красивым. Он был своим. Внешность у него была соответствующая: вертикальный чёрный корпус, стальная решётка динамика,...

Среди всех плёночных аппаратов, через которые прошли мои руки, «Вилия-авто» стоит особняком. Это была не просто камера — это был маленький чёрный параллелепипед из пластика, который помещался в карман куртки и весил всего 450 граммов. Я до сих пор помню, как взял её впервые: лёгкая, почти невесомая по сравнению с металлическим «Зенитом», она казалась игрушкой. Но эта «игрушка» выпускалась с 1973 по 1985 год на Белорусском оптико-механическом объединении «БелОМО», и за это время «Вилии» и «Вилии-авто» разошлись тиражом около трёх миллионов экземпляров...

«Вегу МП-120-стерео» я впервые увидел не у себя дома, а у приятеля, и первое, что меня поразило, — это её лицо. Не звук, не кнопки, а именно лицо: строгие линии, окантовки, шрифты — всё такое собранное, будто аппарат проектировали не на советском радиозаводе, а где-нибудь в японском КБ, а потом уже отдали нашим для освоения. Индикатор уровня был сделан не на привычных светодиодах, а на газоразрядном семисегментном индикаторе, который вообще-то предназначался совсем для другого. И это работало: выглядело не колхозно, а утончённо...

У меня была «Весна-207-стерео», и первое, что я до сих пор помню на уровне тела, — это не звук, а вес. 4,5 килограмма, черный монолитный корпус, который не хотелось лишний раз таскать с места на место. Кнопки были такие тугие, что поначалу казалось, будто я делаю что-то не так: нажимаешь, а она упирается, будто магнитофон сам решает, включать ему этот режим или нет.У моего экземпляра кнопки нажимались с трудом. Каждый раз возникало ощущение, что сейчас я его сломаю. Это чувство находилось где-то на границе между уважением к устройству и тихим недовольством...