18 подписчиков
О ЖЕНЩИНАХ
Сегодня я хотел бы поговорить о женщинах. С восторгом. С пиететом. С осторожностью. Потому что о женщинах говорить надо осторожно. Как о возрасте. Особенно если женщина рядом. Особенно если она слушает.
Оскар Уайльд говорил: «Женщины — декоративный пол». Уайльд был умный человек. Но он был англичанин. А англичанин, когда говорит умное, говорит это тихо. Чтобы потом можно было сказать: «Я этого не говорил». Или: «Вы меня не так поняли». Это тоже английское искусство — говорить так, чтобы потом можно было отказаться.
Я с Уайльдом согласен. Женщины могут украсить нашу жизнь. Если захотят. А если не захотят — не могут. Вот в чём разница между женщинами и, скажем, картинами. Картину можно повесить. И она будет висеть. Долго. И радовать. А женщину повесить нельзя. Во-первых, нехорошо. Во-вторых, она не будет висеть. Она будет ходить. И что-то делать. И это уже не украшение. Это уже жизнь. Которая идёт. И которую ты уже не контролируешь. И это, в общем, неплохо. Но страшно.
Итак, английские женщины делятся на три категории. Красивые. Умные. И страшно умные. На первых англичане женятся. Вторых отправляют работать в школы и больницы. Третьих выбирают премьер-министрами. Или председателями правления. Где они могут говорить всё, что думают. И никто им не скажет: «You look well». Потому что они не про это. Они про другое. И это уже не украшение. Это уже власть. И это, в общем, правильно. Но страшно.
А как же англичане относятся к женщинам? Англичане к женщинам относятся. Это уже много. Потому что относиться — это не любить. Любить может каждый. А относиться — это искусство. Это когда ты видишь женщину и не говоришь, что она красивая. Ты говоришь: «You look well». И всё. И она понимает. Или не понимает. Но ты уже сделал всё, что мог. Ты отнёсся.
Англичанин никогда не скажет женщине, сколько ей лет. Не потому что не знает. Он знает. Он всё знает. Но он не скажет. Потому что это невежливо. А невежливо — хуже, чем неправда. Неправда — это «You look young». А невежливо — это «Вам пятьдесят». И всё. И ты уже не джентльмен. Ты уже просто человек. Который сказал правду. И остался один. Со своей правдой. И без женщины. И правда, в общем, никому не нужна. Особенно за чаем. Особенно если чай остыл. А он всегда остывает. Потому что англичанин не спешит. Он пьёт медленно. И говорит: «Well». И это уже разговор. И это уже отношение. И это уже всё, что нужно.
Англичанин открывает женщине дверь. Всегда. Даже если она в десяти метрах. Даже если она не смотрит. Он бежит. Открывает. Стоит. Ждёт. Это не галантность. Это рефлекс. Как чихнуть. Как сказать «sorry». Как выпить чай в пять часов. Англичанин не может не открыть дверь. Если не откроет — не уснёт. Всю ночь будет ворочаться. Думать: «Я не джентльмен. Я подвёл королеву». Ну, теперь короля. Но неважно. Главное — дверь. Дверь — это святое.
А как англичанин делает предложение? Это же отдельный жанр. Англичанин не скажет: «Выходи за меня». Он скажет: «I was wondering... if perhaps... you might... consider... maybe...» Я тут подумал... если возможно... вы могли бы... рассмотреть... может быть... И всё. И женщина должна понять. Что это предложение. Что это не про чай. Что это про жизнь. А наш человек скажет: «Ну что, поженимся?» Коротко. Ясно. По-русски. А англичанин — двадцать минут. С паузами. С «perhaps». И в конце — «...marry me?» И женщина плачет. От счастья. Что он всё-таки это сказал. Что двадцать минут пауз закончились.
А знаете, что самое главное? Англичанин никогда не говорит женщине то, что думает. Он говорит то, что вежливо. А думает он то же самое. Просто молчит. И это — английская любовь. Тихая. С дверью. С паузами. С «You look well». И с молчанием. Которое громче любых слов. Но не громче чайника. Чайник — он громче. Он кипит. И свистит. И говорит: «Пора». И все идут пить чай. И молчать. И это тоже любовь. Просто другая. Но тоже — любовь.
Вот так. Коротко. Как всё гениальное. И как всё английское. С паузой. С «perhaps». И с надеждой, что она поймёт. А если не поймёт — ну что ж. Он же джентльмен. Он подождёт.
3 минуты
28 октября