— Ой, сестрёнка, да брось ты, какой развод? Мужики все к сорока годам дуреют, перебесится твой Вадик и вернётся в семью! Алина прихлебывала из моей любимой чашки жасминовый чай, аккуратно заправляя за ухо идеальную прядь каштановых волос. На её безымянном пальце блестело аккуратное колечко с бирюзой — я сама подарила его ей на тридцать пять лет, когда мы клялись, что ближе друг друга у нас никого нет. — Он чужой стал, понимаешь? Телефон экраном вниз кладет, в ванную с ним уходит, на меня даже не смотрит. Я сидела напротив, растирая холодные пальцы и чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой...