3 подписчика
Батюшка старец Илий — свет земной,
Не далёк, не чужд, а с Богом — всей душой.
Он избран был, чтоб людям путь осветить,
Слово живое в сердца людей вложить.
Служил он без устали, день ото дня,
Внимая скорбям, утешая, храня.
Не гнал от порога, не прятал тепла —
Каждому в сердце надежду зажгла
Его доброта, его тихий совет,
Что шёл не от книг
А от сердца, что горе и радость знало,
И болью чужой, как своей, горевало.
Кто рядом бывал, кто слушал его слова,
Тот чувствовал силу, что свыше была дана.
В простых его фразах — целебный покой,
Он словом своим возвращал людям свет:
Учил не судить, а жалеть и прощать,
Учил в каждом ближнем Христа узнавать.
И после беседы светлее становилось на миг —
Как будто туман отступал, и светил тихий лик.
А вера в нём — глубокая, искренняя, твёрдая,
Как скала, что стоит над бурей и морем безмолвно.
Она не кричала, не била в набат,
Но в каждом шаге, в молитве жила без прикрас.
Он жил не напоказ, не ради похвал и наград,
А сердцем, что Богу доверилось раз и навсегда.
И любовь в нём была настоящая, живая —
Не отвлечённая, не книжная, не пустая.
Она обнимала весь мир — от края до края,
Каждого путника, слабого, тихого, злого, усталого.
Он видел в каждом искру, что Бог зажёг в груди,
И помогал ей разгореться, не дать ей погаснуть в пути.
Он сердцем читал внутреннее состояние человека,
Видел сквозь маски, сквозь внешнее, сквозь напускное.
Не по словам — по глазам, по дрожи в голосе,
По тому, как человек опускает взгляд в пол,
Как прячет боль за усмешкой, за шуткой пустой,
Как хочет быть сильным, а сам — на грани, пустой.
И тогда он просто клал руку на плечо,
Тихо шептал: «Не бойся, Господь с тобой».
В этом простом слове — целая вселенная света,
Что согревала, когда кругом — только метель и ветра.
Смирение в нём было не показной покорностью,
А тихой силой, что не спорит, не давит, не спорит с судьбой.
Он не искал первенства, не тянулся к славе и чести,
А лишь хотел быть проводником Божественной вести.
Смиренное сердце — как тихая пристань в шторм,
Где любой уставший найдёт и покой, и дом.
На службах, на литургии чувствовалась она —
Любовь, что из сердца текла, глубока и полна.
Казалось, сам воздух становился светлей,
Когда он молился средь верных своих людей.
Каждое слово, каждый поклон и вздох
Были как мост через бурю, через порог,
Как просьба к Небесам за весь грешный мир,
За каждого, кто потерял свой ориентир.
Молитвенная сила его — не в громких словах,
А в том, что душа говорила с Богом без прикрас и страхов.
Он знал: молитва — это труд, это подвиг, это свет,
Что пробивается сквозь тьму, сквозь сотни земных бед.
И эта сила, зрелая, тихая, крепкая,
Держала мир, как невидимая, но верная скрепа.
Его молитвы — словно щит над родными краями,
Над каждым домом, над каждым, кто плачет ночами.
Они поднимались выше куполов и небес,
Туда, где Господь слышит даже беззвучный крик и мольбу из сердец.
А ныне он предстоит пред Богом в тишине,
Молится о нас, о каждом из нас во всей земле.
И если при жизни молитва его была сильна,
То ныне пред Престолом — в тысячу раз ценней она.
Ведь там, у Небесного Света и Слова,
Его заступничество — крепче любого покрова.
Пусть память о нём не угаснет в сердцах никогда,
Как добрая искра, что светит сквозь годы и года.
Вечная память, родной наш отец и старец святой,
Ты в наших молитвах — навек, до скончанья дней.
2 минуты
6 октября