5 подписчиков
А еще меня в общем поразило, какое внимание в книге уделено домашним библиотекам. В своем повествовании Т. Венцлова по ходу рассказа отводит много места описанию этих библиотек. Часто встречаются упоминание о каком-то известном Т. Венцлове человеке, что такой-то жил там-то в маленькой квартире с котом (собакой) и большой библиотекой. Вот, например, как сказано о Киме Филби: "23 января 1963 нелегально переправлен в СССР и до конца жизни жил в Москве в прекрасной квартире, с русской женой и огромной библиотекой" (страница 525).
То есть у каждого уважающего себя джентльмена должна быть прекрасная квартира, жена и библиотека. Такой джентльменский набор. А что еще надо? Филби, кстати, библиотеку уже после побега перевез из Англии.
Описание отцовской домашней библиотеки занимает у Т. Венцлова больше пяти страниц: "Довоенная отцовская библиотека сохранилась лишь частично. Он пополнил ее книгами, купленными в Москве во время войны, и продолжал ходить по букинистам Вильнюса и Каунаса, где одно время попадалась литература, «подозрительная» с советской точки зрения. Вообще у интеллигенции были приличные библиотеки, но в разгар сталинизма многие постарались избавиться от всего, что могло оказаться опасным. ...
Папина библиотека занимала его кабинет, окружая письменный стол со всех сторон, кроме одной, и выплескивалась в другие комнаты, включая мою спальню. На столе маленькая вертящаяся полка с книгами на каждый день — среди них выделялась однотомная энциклопедия «Larousse», привезенная из Парижа в тридцатые годы. Несколько нижних полок — под замком, там хранились книги, которые родители считали неподходящими для ребенка, но со временем я навострился открывать и их. На одной из полок стояла глиняная статуэтка Бернарда Шоу, висели потрепанные портреты Бодлера и Эдгара По, вырезанные отцом из журнала в студенческие годы, и пожелтевший листок с изображением памятника Пушкину в Москве. Отец сохранил его с 1937 года, когда праздновалось столетие смерти поэта (между прочим, год моего рождения). Приезжая в Литву, я могу видеть все это в нашей старой вильнюсской квартире, в мемориальном кабинете отца, - неизменное с тех самых пор. Собрание казалось немного хаотичным, но на самом деле было хорошо упорядочено. Книги расположены по языкам и по хронологии, а также по тематике, поэтому легко было найти все, что нужно. Единственная проблема - из-за нехватки места книги часто стояли в два ряда. Много книг на немецком и французском, которые я прочесть еще не умел (позднее, с помощью латыни, которой обучил меня дед, научился понимать по-французски, но немецким так и не овладел как следует).
На английском практически ничего, отец его не знал, но Шекспир, Диккенс, Томас Гарди, Марк Твен и другие (вплоть до Чосера или Смоллетта) в изобилии представлены в хороших русских переводах. Большинство книг - на литовском или русском, я читал их с легкостью" (страница 136-137).
Рецензия Евгения Сорокина на книгу Томас Венцлова, Точка притяжения: разговоры с Эллен Хинси. Ливлиб.
2 минуты
2 дня назад