237 подписчиков
О постоянной готовности к катастрофе и онтологической безопасности.
Есть понятие, которое я давно ношу в кармане, доставая по случаю. Онтологическая безопасность, термин социолога Энтони Гидденса, обозначает не убеждение, а фон. Не то, во что человек верит, а то, на что он опирается, даже не замечая опоры.
Гидденс писал о защитном коконе, который выстраивается в детстве через предсказуемость заботы и держится потом всю жизнь через рутины, ритуалы, повторяющиеся мелочи повседневности. Утренний кофе в одно и то же время. Знакомая дорога на работу. Голос, который звучит так же, как вчера. Всё это не быт в узком смысле, а материал, из которого сделана уверенность в том, что мир продолжится.
Травма разрушает именно это. Не всегда историю можно пересказать, не всегда есть образ или слово, за которое цепляется память, особенно если речь о довербальном возрасте. Но способность полагаться на постоянство мира ломается раньше, чем формируется нарратив о том, что случилось. Ребёнок, выросший в доме с непредсказуемым взрослым, усваивает не сюжет, а форму: мир может обрушиться в любой момент, и предупреждения не будет.
Здесь я вижу расхождение с привычным языком привязанности. Теория привязанности говорит о диаде, о конкретных отношениях с конкретным взрослым. Гидденс говорит шире, об архитектуре повседневности как таковой, включая институты, ритмы, саму ткань обыденного. Мне кажется, это расширение полезно клинически. Когда пациент не может объяснить, что именно с ним не так, но живёт в постоянной готовности к катастрофе, речь часто не о конкретном воспоминании, а о разрушенном фоне, о протекшей крыше доверия к тому, что завтра будет похоже на сегодня.
Восстановление в этом случае не требует пересказа истории. Иногда оно требует именно рутины. Скучной, повторяющейся, предсказуемой до занудства.
Наталия Невярович
#психотравма #тревога #страх #неуверенность #психолог
1 минута
3 октября