– Это опять смородина? – Нонна Аркадьевна подняла банку к окну и прищурилась так, будто проверяла на просвет фальшивую купюру. Я так и стоял в прихожей с ботинком в руке. Банки привёз я. Двести восемьдесят километров до Сосновки, где живут мои родители, и обратно, а мама полвечера заворачивала каждую в газету, чтобы не побились на ухабах. – Смородина и крыжовник, – сказал я, разуваясь, и прошёл к столу. – Мама передала, последние с прошлой осени. Шесть вам, остальное нам. – Одна сахарина, – тёща поставила банку на стол. – Лида так и не научилась варить. Я ей ещё на вашей свадьбе говорила. Мы с...