1274 подписчика
В пятницу поздно вечером Глеб вернулся домой после недельного приступа трудоголизма. В холодильнике из еды были обнаружены только горчица и засохший кусочек сыра. Всю неделю он в него не заглядывал, даже ночевал на работе. Победил голод. Глеб накинул куртку, сунул ноги в кроссовки и вышел в серый, пропитанный туманом двор.
Прямо у подъезда сидел пес. Это был классический «дворянин» неопределенного возраста: уши конвертиком, хвост колечком, а в глазах море вековой мудрости и скорби.Глеб посмотрел прямо в скорбные глаза и сказал:
– Привет, бродяга. Извини, угостить нечем. Сам на охоту иду.
Пёс не шелохнулся. Он только внимательно посмотрел на Глеба, а когда тот сделал шаг в сторону магазина, встал и пошёл следом. Но не просто пошёл: он периодически забегал вперед, останавливался и выразительно оглядывался.
Глеб купил кефир, батон и сосиски. Выйдя из магазина, он честно поделил добычу: две сосиски отправились псу. Тот деликатно съел угощение, но вместо того, чтобы вильнуть хвостом и исчезнуть, вдруг схватил Глеба за край джинсов и слегка потянул в сторону старых гаражей.
– Эй, ты чего? Домой мне надо.
Но пёс был настойчив. Он тихо заскулил, отбежал на пару метров в сторону заброшенного кирпичного здания, которое когда-то было котельной, и снова замер в позе легавой.
В голове у Глеба моментально выстроился сюжет в духе лучших драм про животных. «Наверное, там кто-то попал в беду», – подумал он. – «Может, щенок провалился в яму? Или какой-нибудь бедолага-хозяин лежит с сердечным приступом, а верный пес ищет помощи?». Глеб вспомнил все истории про Хатико, Лесси и Белого Бима. Сердце предательски ёкнуло.
– Ладно, веди, спасатель.
Они углубились в заросли репейника. Котельная выглядела мрачно. Пес уверенно лавировал между обломками кирпича, ведя Глеба всё дальше вглубь территории, к небольшому пристрою с массивной железной дверью.
Пёс остановился у двери и призывно гавкнул, глядя на засов. Глеб сглотнул. Поднял механизм вверх и толкнул дверь. Внутри было темно и пахло сыростью. «Ну всё, – мелькнуло в голове, – сейчас помогу в беде, стану героем, в новостях покажут...».
– Эй! Есть кто живой? – позвал Глеб в пустоту.
Из темноты послышался шорох, а затем приглушенный мужской голос:
– Слышь, ну наконец-то! Чего так долго-то?
Глеб замер. Из-за штабеля старых досок показался мужик в камуфляжной куртке. Он выглядел вполне здоровым, если не считать крайне недовольного выражения лица. В руках мужик держал поводок.
– Ты кто? – опешил Глеб.
– Кто-кто. Хозяин я этого пройдохи! – Мужик кивнул на пса, который в этот момент с абсолютно счастливым видом вилял хвостом. – Мы тут с мужиками в гаражах вчера посидели, ну, понимаешь... Жена меня за порог не пускает, пока не протрезвею окончательно. Я здесь заперся, заснул, а дверь заклинило: засов снаружи упал, когда эта скотина выбегала. Телефон сел давно. Я прохвосту этому говорю: «Бимка, веди кого-нибудь! Хоть кого, только чтобы дверь открыли!».
Глеб посмотрел на железный засов, потом на пса. Тот смотрел на него с таким видом, будто выполнил сложнейшую дипломатическую миссию.
– А я думал, там трагедия, – пробормотал Глеб.
– Трагедия и есть. Спасибо, парень. Бим, ко мне!
Мужик пристегнул поводок и, даже не обернувшись, побрел в сторону жилых домов. Бим на секунду задержался, посмотрел на Глеба, коротко гавкнул то ли «спасибо», то ли «извини, работа такая» и затрусил за хозяином.
Глеб стоял посреди репейника с пакетом кефира в руках. Он посмотрел на свои испачканные в пыли джинсы. Подвига не случилось. Спасения человечества тоже. Его просто использовали как бесплатную открывашку для дверей в рамках собачьего квеста. Он побрел домой, по пути решив, что зря в детстве фильмов о животных пересмотрел.
Зато запоздалый ужин показался ему особенно вкусным. Видимо, из-за чувства выполненного долга, пусть даже этот долг заключался в освобождении пленника котельной из его добровольного заточения.
3 минуты
3 октября